Цена свободы – атомная бомба

Вспоминается ещё, что на строительстве был самолет ПО-2 («кукурузник»). Не совсем понятно, для какой цели он был предназначен, так как все объекты стройки можно было на нем облететь за 10-15 минут. Поговаривали, что высокое начальство летало на нем в Свердловск в театр.

В то время рядом с теперешней дорогой на УПП, в районе оранжереи, перпендикулярно дороге стояли юрта и два барака, а метрах в 20 от них (южнее) была огорожена большая площадка для строительства гаража завода. За бараками и забором был большой луг, где и находился самолёт. Лётчики жили в юрте, а мы с женой – в бараке рядом с лугом, куда переехали из монтажного поселка. Иногда начальник стройки на самолете облетал строящиеся объекты. Однажды Щебетовский, бывший тогда начальником стройки, после очередного облёта выговаривал начальнику СМУ своё недовольство: «Безобразие! Вот я только что, летал над 4 площадкой – там заключённые на крышах загорают!»

В 1950-51 гг. я работал прорабом на строительстве железной дороги к 4 площадке, которая проходила по 42 и 35 лесным кварталам (отсюда и названия «42-й» и «35-й»). Жили мы вначале вшестером в омшанике на 42-м, совсем рядом со строящейся дорогой. Омшаник – это небольшой домик для зимовки пчёл, размером в плане три на два метра и высотой чуть больше двух метров, без окон, с небольшой дверью, за которой был метр свободного пространства, а дальше шла полка на всю ширину домика. Трое из насспали внизу, а трое – наверху. С наступлением холодов мы переехали на 35-й, в строящийся поселок. Правда, в это время в поселке было три барака и несколько передвижных каркасно-засыпных домиков. Один из таких домиков мы и заняли. Поселок в то время именовался Окаёмовский, а улица, вдоль которой стояли бараки и домики - Карпманштрассе (по фамилии начальника и главного инженера Горного района). Домики делались впопыхах, из сырых досок, поэтому при высыхании досок образовывались щели, засыпка при перевозке оседала и частично высыпалась. Поэтому зимой по утрам в домиках замерзала вода, хотя с вечера чугунная печка раскалялась и мы ходили, раздевшись до пояса.