Центральная Азия: взгляд из Вашингтона, Москвы и Пекина

Сдерживание иностранного военного присутствия и сотрудничества в области безопасности с третьими сторонами

Первоначально россияне рассматривали движение Талибан как проблему не столько в силу присущего талибам радикализма, сколько из-за того, что это движение было создано и выпестовано спецслужбами Пакистана при поддержке США. Со времени, предшествовавшего злополучному вторжению в Афганистан в 1979 г., одной из причин которого было опасение, что США, завербовавшие кабульского лидера Хафизуллу Амина, собираются разместить в этой стране ракеты средней дальности «Першинг II», у Москвы развилась сильная аллергия на развертывание американских вооруженных сил на Среднем Востоке и их политическую активность в регионе. Российские военные доктрины 1993 и 2000 гг. объявили, что иностранное военное присутствие на территории бывшего Советского Союза и сотрудничество третьей стороны в области безопасности с обретшими независимость государствами представляют угрозу для национальной безопасности России.

Есть ирония в том, что именно операция США в Афганистане уничтожила наиболее серьезную за весь период после окончания холодной войны внешнюю угрозу для национальной безопасности России. Когда в сентябре 2001 г. президент Путин одобрил развертывание сил США и НАТО в Центральной Азии, он руководствовался точным стратегическим расчетом. Во-первых, Соединенные Штаты намеревались сделать то, что россияне и сами хотели бы сделать, но знали, что не справятся, – сокрушить Талибан. Во-вторых, Москва понимала, что не в состоянии удержать по крайней мере ряд центральноазиатских стран (например, Узбекистан) от размещения западных сил. Попытаться заблокировать развертывание американских сил и потерпеть в этом поражение означало бы потерю лица и, возможно, крах созданной Россией системы безопасности в регионе. В-третьих, если американцы пришли и в конце концов уйдут, то китайцы, если им доведется заполнить вакуум, придут и останутся. Некоторые российские деятели рассматривали американцев в Центральной Азии в роли местоблюстителей, которые уступят России место, когда Москва почувствует, что опять в силах доминировать в регионе.

По словам Михаила Маргелова, председателя Комитета по международным делам Совета Федерации, «Соединенные Штаты пришли в Центральную Азию, потому что мы [т. е. Россия] создали там силовой вакуум. И, по сути, американцы стали защищать наши южные границы, воюя против талибов»28. В ситуации, возникшей после 11 сентября 2001 г., НАТО – десятилетиями бывшее противником Москвы в Центральной Европе – неожиданно стало ее союзником в Центральной Азии. В 2004 г. Россия договорилась с Германией и Францией о разрешении их военного транзита в Афганистан и обратно через российскую территорию. Военное присутствие Запада в Афганистане – благо для безопасности России и Центральной Азии. Российские аналитики верят (и надеются), что Соединенным Штатам и их союзникам придется остаться в Афганистане хотя бы на 15 лет, так чтобы страна смогла обрести достаточную устойчивость29.

Еще в октябре 2003 г. Владимир Путин хвалил «эффективное сотрудничество» с Соединенными Штатами в Центральной Азии и отвергал предположения о каких-либо разногласиях между ними. По его словам, только что открывшаяся тогда российская воздушная база в Канте и расположенная в 30 км от нее база США в Манасе (обе в Киргизии) «взаимосовместимы»30. К середине 2005 г. позиция Кремля изменилась, и это было результатом изменения российской внешней политики и американского отношения к России. Россия с удовлетворением наблюдала за тем, как Узбекистан закрывал американскую базу в Карши-Ханабаде31. Попытка Москвы выдавить Соединенные Штаты с авиабазы в Манасе оказалась менее успешной. При этом Россия сохраняет куда большую терпимость к использованию узбекских и таджикских баз европейскими членами НАТО, Францией и Германией.