Цепные псы церкви. Инквизиция на службе Ватикана

Было бы поспешностью воображать, что наши собственные достойные намерения непогрешимы. Было бы поспешностью полагать, что наши намерения не способны произвести столь же катастрофические последствия, как те, за которые мы осуждаем наших предшественников. Инквизиция – порой циничная и корыстная, порой маниакально одержимая в своих пресловутых похвальных намерениях, – возможно, действительно была столь же жестока, как и породивший ее век. Следует, однако, повторить, что инквизицию нельзя равнять с Церковью в целом. И даже во времена самых лютых своих бесчинств инквизиция была вынуждена мириться с другими, более человечными ликами Церкви – с более просвещенными монашескими орденами, с орденами странствующих братьев, подобных францисканцам, с тысячами отдельных священников, аббатов, епископов и прелатов еще более высокого ранга, которые искренне стремились исповедовать добродетели, традиционно связанные с христианством. Не должны мы забывать и той созидательной энергии, которую пробуждала Церковь – в музыке, живописи, скульптуре и архитектуре, – составлявшей противовес кострам и камерам пыток инквизиции.

В последней трети девятнадцатого столетия Церковь была вынуждена сдать последние бастионы своего былого социально-политического могущества. Дабы восполнить эту утрату, она попыталась собрать в кулак свою духовную и психологическую власть, установить более жесткий контроль над сердцами и умами верующих. Как следствие, папство становилось все более централизованным, а инквизиция все больше делалась рупором папства. Именно в таком качестве инквизиция – «перелицованная» в Конгрегацию доктрины веры – действует сегодня. Тем не менее даже теперь не все в руках инквизиции. И в самом деле, ее положение становится все более уязвимым, по мере того как католики в разных уголках мира обретают знания, умудренность и мужество, чтобы подвергать сомнению авторитетность ее догматических заявлений.

Безусловно, были – и вполне можно поспорить, что есть и поныне, – инквизиторы, точный портрет которых дает притча Достоевского. В определенных местах и в определенные периоды такие личности, возможно, и правда были воплощением инквизиции как института. Это, однако, не обязательно превращает их в обвинительный приговор христианской доктрине, которую они ревностно насаждали. Что касается самой инквизиции, то вполне возможно, что читатели этой книги обнаружат, что этот институт одновременно и лучше и хуже, чем обрисованный в притче Достоевского.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ПЛАМЯ ВЕРЫ

Вдохновленное примером святого апостола Павла, христианство всегда предлагало конкретные пути в рай. Так оно вербовало приверженцев даже еще до своего появления в качестве организованной религии. Через мученичество, через умерщвление плоти, через молитву и размышления, через отшельничество, через таинства, через покаяние, через причащение, через молебны – через все эти пути для верующих, считалось, будут открыты врата Царства Небесного. Возможно, некоторые из этих путей содержали в себе элементы трудновыполнимого для обычного человека испытания, но по большей части они были реальными. И даже в тех случаях, когда христиане первого тысячелетия сражались – как это они делали, к примеру, под предводительством Карла Мартелла [1]

, а затем Карла Великого, – они поступали так первоначально в целях самозащиты. В 1095 году, однако, был официально и публично провозглашен новый путь к владениям Господним. Во вторник 27 ноября того года папа Урбан II взошел на помост, сооруженный в чистом поле за восточными воротами французского города Клермона. С этого возвышения он принялся проповедовать крестовый поход, войну, ведомую во имя Креста Господня. В такой войне, по словам папы, верующий, убивая, мог обрести милость Господню и место «одесную Отца». Разумеется, папа вовсе не был неразборчивым в средствах. Напротив, он призвал христиан воздержаться от своей прискорбной, хотя и давней, привычки убивать друг друга. Вместо этого он убеждал их направить свои кровожадные наклонности на неверных мусульман, которые оккупировали священный город Иерусалим и святую усыпальницу, предполагаемое место погребения Иисуса. Дабы вернуть христианскому миру город и Гроб Господень, европейских наемников побуждали отправляться на праведную войну под водительством самого Господа.