Цифровой журнал «Компьютерра» № 108

Если этого нет, то тогда нет никакой пользы и от шифрования для честных, законопослушных граждан, пытающихся защитить себя от правительства, которое почему-то желает иметь доступ ко всем зашифрованным документам. Вне зависимости от того, принадлежат они преступникам или честным людям...

Возвращаясь же к тому конкретному делу, в котором участвует адвокат Фил Дюбуа, осталось упомянуть и весьма сильный аргумент, уже пущенный в дело защитой. Обстоятельства истории таковы, что фигурирующий в центре разбирательства компьютер был конфискован в доме его владелицы ещё в 2010 году. И с тех пор она не имела к нему никакого доступа. Иными словами, говорит Дюбуа, его клиентка, может быть, просто не способна расшифровать содержимое ноутбука. Например, забыв парольную фразу (если допустить, что она её вообще знала).

Закон, напоминает Дюбуа, вполне отчётливо гласит, что «людей нельзя наказывать за неспособность делать вещи, которые они сделать не могут».

К оглавлению

Василий Щепетнёв: Предсказания и пророчестваВасилий Щепетнев

Опубликовано 16 февраля 2012 года

"Репортаж из XXI века" Михаила Васильева и Сергея Гущева – настольная книга моего детства. Наряду с дюжиной других.

Очень она мне нравилась, эта книга. Авторы, журналисты советской «Комсомолки», рассказывали о том, какова будет жизнь через пятьдесят лет, в начале двадцать первого века. Собственно, рассказывали не авторы. Журналисты брали интервью у ведущих специалистов, академиков, и потому написанному я верил безусловно: авторитет печатного слова подкреплялся авторитетом науки.

Первое издание книги было подготовлено в тысяча девятьсот пятьдесят седьмом году (сама книга вышла год спустя), второе – в шестьдесят втором. У меня было второе издание. Шестьдесят два плюс пятьдесят – как раз две тысячи двенадцатый год. Время сверить часы. А – трудно. Потому что часы из прибора определения времени превратились в предмет определения статуса.

Авторы не предвидели главного: изменения социального строя. Интересно, в самом ли деле никто тогда не думал о грядущей реставрации капитализма, или всё-таки думали, но по известным соображениям помалкивали?

Хорошо, забудем до поры о социальных проблемах. Проверим научно-техническую часть предсказаний.

И опять странное чувство возникает: учёные способны предсказывать будущее столь же верно, сколь и литераторы-фантасты или пенсионерки скамеечных форумов. Нет, в пределах своей специальности на три, даже на пять лет предсказания учёных могут быть поразительно точными. Но это, собственно, и не предсказания вовсе, а планы. Пятилетние планы, по которым страна жила до смерти социализма (или правильнее – до убийства?) и по которым можно было сверять, насколько адекватно руководство.

Но пятьдесят лет – срок слишком большой, чтобы увидеть будущее, опираясь только на настоящее. Впрочем, есть более-менее верный способ угадать завтрашний день: смотреть в будущее сквозь чёрные очки, а не розовые — оно надёжнее.

Но тогда, в шестьдесят втором, после принятия Третьей программы КПСС самоощущение академиков, журналистов и первоклассников было наполнено оптимизмом, причём оптимизмом первосортным, природным, без искусственных красителей. И потому, описывая начало двадцать первого века, академики голову держали высоко. Хотя и честно предупреждали: «Предвидеть будущее науки, сказать, какие открытия будут сделаны в такой-то и такой-то период, практически невозможно».

Однако почему не попробовать?

Вот как представляли тогда пишущую машинку будущего: