Цифровой журнал «Компьютерра» № 161

Пройдем по улицам обычного губернского города. Мемориальная доска, отмечающая место былой службы Михаила Евграфовича. Другая табличка. Улица Каракозова, Дмитрия Владимировича, мелкопоместного саратовского дворянина. За неуплату исключённого из Московского университета. Стрелявшего 4 апреля 1866 года у врат Летнего сада в царя-Освободителя (крестьянин Осип Комиссаров вроде бы ему помешал…).

Гуляем дальше. Улица С. Перовской. Софья Львовна, дочь петербуржского губернатора. Правнучка министра народного просвещения графа Алексея Разумовского (кстати, сугубого поклонника иезуита Жозефа де Местра и его консервативно-охранительных идей, желающие познакомиться найдут его в «Литпамятниках»). Террористка удачливая. Прикончила Александра Второго. Как там, у поэта Корнилова-то?

На глазах у питерских зевак В день воскресный по приказу девки Два бродяги – русский и поляк – Кинули две бомбы-самоделки.

Перовская – та самая «девка». Впрочем, это – стихотворение «Екатерининский канал» в «тамиздатовском» варианте. В перестройку в «Новом мире» было благообразнее:

На глазах у питерских зевак Барышня платочком помахала, И два парня, русский и поляк, Не могли ослушаться сигнала.

Ясное дело – можно ль дочь губернатора, в эпоху нарастающей тоски по потерянной России, простонародным «девка» обзывать? И борцов за свободу, когда, во имя грядущей Приватизации, предстояло кидаться под свои же БМП (экипаж которых и так мало что видит в городском движении) – бродягами? Даже в поэзии…

Но у Корнилова всё правдиво и некомплиментарно, даже с барышней. А как с Блоком быть? С поэмой «Возмездие», где о Перовской с симпатией… А это ж классика! Которую, правда, мало кто читает, да и современное оформление квартир книжные шкапы предполагает редко. Но таблички с именами цареубийц видят многие (поставьте эксперимент в своём городе!). Их явно больше, чем посетителей экстремистских сайтов…

Ну ладно… Это – политика. Но вот чистое зло. Педофилия. Борьба с ней солидаризирует все слои общества… Все ли?

Вот бродят с растерянными лицами прокуратурские и следственные дамы. В том же губернском городе коллегия присяжных оправдала педофила. Причём – не богатенького. Обычного забулдыгу. Подкуп присяжных адвокатом обвиняемого исключён – обвиняемый вменяемых денег не видал отродясь… Присяжные, в большинстве своём дамы, пожалели ханыгу. Местный прокурор в ужасе – у него на подходе ещё три педофильских процесса. (Причём юристы называют доказательную базу во всех случаях вполне солидной.) Вот так оно, в реальной жизни-то… Поэтому очень забавными выглядят попытки насаждения в интернете принудительного благочиния в духе иезуита де Местра. Про «белые списки» КТ уже рассказывала. Скажем ещё, что любой «белый список» есть не что иное, как предварительная цензура. Которую старшие читатели ещё помнят… И которая совсем не помогла СССР.

Король Георг Третий, при котором печатников арестовывали за публикацию парламентских дебатов. Он без книги

Но вот как быть с Франклином? С его подстрекательскими трудами? Явное злоупотребление свободой слова в Лондоне, издателем Гриффитсом с Патерностер-роу, повлекшее мятеж и утрату колоний… Но возьмём и прикинем: а сколько жителей колоний прочитало 444 страницы этой книги? Учитывая, что первое американское издание увидело свет лишь в 1812 году. Вряд ли много… И намного вероятней, что к революции их подталкивали сугубо экономические резоны, порождённые скверно работающей системой административно-политического управления. Введение Гербового сбора (налог такой) да лишение любимого ямайского рома (в легенде, конечно, чай – из-за спиртного пуританам бунтовать неуместно…). И может быть, четвёртому королю Великобритании Георгу, третьему монарху, носящему это имя, стоило меньше времени уделять своему хобби (он был недурным токарем), а больше читать книги авторов из колоний. И, по результатам чтения, больше доверять Оппозиции Его Величества из вигов. И тогда, возможно, вся история человечества пошла бы иным путём. Не было бы и Бостонского чаепития в колониях, и Гордоновских бунтов (Gordon Riots) в метрополии (о нём «Барнеби Радж» Диккенса, восьмой том из тёмно-зелёного тридцатитомника) и мировых войн ХХ века, экономической сутью которых, видимо, был переход первенства в капиталистической экономике от Британии к США…

Лорд Джордж Гордон, пламенный протестант. Считал самым христианским делом погромы лавок католиков, что и описал Диккенс; под ногами лорда – подстрекательская протестантская петиция