Цифровой журнал «Компьютерра» № 213

Пылесос виляет кирпичом, или Цепная футурологияЛёха Андреев

Опубликовано 18 февраля 2014

Недавняя колонка Михаила Ваннаха про робокосилки повеселила меня ностальгическими чувствами, особенно когда Михаил призвал читателей из США рассказать больше «о мотивах и мерах принуждения», которые ведут к странной традиции всеобщего газонокошения. Увы, читатели не ответили на призыв, сосредоточившись на технических деталях вроде способов переработки скошенной растительности. Хотя для понимания перспектив рынка робокосилок это самый главный вопрос: что вообще заставляет зайцев косить несчастную трын-траву?

Меня самого эта традиция в своё время повергла в настоящий культурный шок. Поселившись в Штатах, я стал регулярно встречать людей с косилками. Лужайки перед домами и офисами — это ещё цветочки. Я видал косильщиков на почти вертикальных склонах вдоль хайвеев, пробитых в горах: в руках они держали особые мини-косилки на длинных шестах, которые можно было подсунуть в скальные трещины или между валунов, чтобы даже там достать чахлую растительность. Один раз в сумерках, проезжая мимо кладбища, я заметил странную человеческую фигуру, которая будто бы танцевала брейк-данс среди могильных камней. Первой мыслью было «иногда они возвращаются», и лишь через минуту меня отпустило: я понял, что это газонокосильщик. Патологическая вертофобия, или травобоязнь, стала символом сытого американского консерватизма, который очень контрастировал с моим представлением о Стране свободы до поездки. Вот же срыв шаблона: самое известное стихотворение самого известного национального поэта Америки Уолта Уитмена называлось «Листья Травы». А в реальности — траве объявлена безостановочная война.

Сейчас, спустя много лет, я лучше понимаю причины таких массовых помешательств. Я даже начал рассказывать о них какой-либов статье про Google Glass. Напомню суть: при определённых условиях, которые для краткости назовём просто «перегретостью системы», в ней могут побеждать решения, которые не объясняются целесообразностью; это просто лавина, цепная реакция, для которой необходимо лишь набрать критическую массу «первых камней». В применении к современной человеческой культуре это означает, что почти всякое «новое», «передовое» и «модное» — это лишь предмет соглашения достаточного количества влиятельных ретрансляторов.

Однако приведённый в той статье пример из книги Ричарда Докинза (люди покупают музыкальный диск, потому что его купили многие другие люди) относится к идеальной среде. Ещё недавно ситуация была иной: чтобы создать у широкой публики рефлекс собаки Павлова на звуковой стимул, требовалось строить особые, зачастую очень громоздкие инструменты вроде органов, а также специальные помещения. Да и современная концертная индустрия накладывает множество ограничений на процесс. Тем не менее уже сегодня музыкальные вирусы можно производить с помощью генетических алгоритмов и доставлять по интернету прямо в мозг через наушники. В этом смысле поп-музыка становится почти идеальным троянским конём в вакууме. Ну а самая идеальная зараза того же рода — электронные деньги, которые год за годом живут всё более самостоятельной жизнью, отрываясь от реальности и начиная управлять ею.

Но в случае «неидеальных», то есть вещественных продуктов реальность сопротивляется психовирусным лавинам — как это происходит с гаджетами типа Google Glass, которые «идеальны» лишь в интернет-обзорах гиков; однако реальное столкновение с устройством охлаждает пыл виртуальных любителей косоглазия. Другой печальный пример неудавшейся лавины — умный самокат Segway. Его рекламировали во всех фильмах про будущее, снятых в США в начале 2000-х. Некоторые уважаемые хайтек-журналисты предсказывали, что данный транспорт серьёзно изменит ландшафт городов. Но города не сдались: они просто запретили Segway как уличный транспорт. Ну а после того, как на этом самокате убился насмерть глава компании, продающей «Сегвеи», публика и вовсе охладела к игрушке.    Однако есть другой механизм, который, наоборот, помогает возникновению долгоиграющих культов даже в мире вещей: это явление можно назвать «сцепленными лавинами». Взять хоть мистическую популярность газонокосилок у американцев. Она определяется, конечно, не тем, что у них больше травы, чем в России или в Китае. Христианская любовь к ограничению всякой дикой природы? Да, это один из факторов, но скорее для Британии, чем для вольной Америки... В общем, я так скажу: культ газонокосилок развился в США как побочный эффект культа личного автотранспорта. А этот общий культ, в свою очередь, развился благодаря соответствующей индустрии. Вот, к примеру, постер 1945 года. Вопреки первому впечатлению, это вовсе не реклама газонокосилки. Это реклама компании, которая продаёт металлы: