Цифровой журнал «Компьютерра» № 216

Биткойн — это некая долгожданная ценность, появившаяся под солнцем с грифом эксклюзивного пользования для технически продвинутых граждан. Раньше ведь как было? Золото копилось поколениями и требовало соответствующего происхождения/наследства. Живая валюта (доллары, фунты и даже рубли), которая, с одной стороны, доступна кому угодно (а значит, в ней нет элитарного подтекста, определённого профессиональными навыками!), с другой — требует усилий для накопления, с третьей — радость обладания постоянно омрачается имманентной живым деньгам несправедливостью: человек — лох, тупица, неуч, не умеет программировать, торгует редиской на базаре, а зашибает больше живой деньги, чем представитель технической элиты.

Эти противоречия биткойн снимает замечательным образом! Во-первых, гарантирует абсолютную элитарность, потому что ни у какого «Васи» и «Гиви» с рынка нет ни малейшего шанса в биткойне разобраться, а тем более что-то на нем заработать: гениальная криптовалюта запретительно сложна для технически необразованного человека. Во-вторых, биткойн идеально реализует мечту любого техногика: разбогатеть сказочно и молниеносно, при этом желательно — с приложением минимальных усилий (тут винить техногика не приходится: у него перед глазами стоит великий миф Доткома, который произвёл 20-летних ничтожеств в чин долларовых миллионеров на одних только обещаниях обывателям кисельных компьютерных берегов). 

Эта совокупность качеств превращает биткойн в идеальный инструмент сублимации материальных амбиций. Грешным делом полагаю, что биткойн именно таким и задумывали: что-то вроде мести компьютерного андеграунда мировому истеблишементу! Проблема, однако, в том, что месть эта иллюзорна. И причина этой иллюзорности также лежит на поверхности: биткойн — это химера, пытающаяся соединить в себе инструмент финансовых инвестиций с функцией денежного обмена! 

Если денежная единица сегодня стоит 1 доллар, завтра — 100, послезавтра — 1 000, а через неделю — 500, то это что угодно, но только не денежная единица! И никогда таковой не станет, потому что деньги обладают исторической памятью (если хотите — репутацией): большинство всегда будет помнить о кульбитах биткойна и не подойдёт к нему на пушечный выстрел. С другой стороны, биткойн — и не инструмент финансовых инвестиций, поскольку не обладает абсолютно никакой внутренней ценностью!

Последнее обстоятельство особенно тяжело даётся техногикам для понимания. Им кажется, что отсутствие внутренней ценности — это скорее плюс, чем минус. Чистота эксперимента, так сказать. И потом, говорят техногики, традиционные финансовые инструменты, особенно деривативные, также лишены внутренней стоимости. Последнее — величайшее заблуждение! Любой фьючерс или опцион, используемый для диких спекуляций (таких, между прочим, какие биткойну даже не снились!), может легко обрести реальную ценность: достаточно лишь перевести дериватив в подлежащий актив (положенный вам по контрактному договору). И тогда из опциона вы получите акции компании, то есть долевое участие в ней, а из фьючерса — живое сырье (или валюту) по фиксированной договором цене. Во что прикажете переводить биткойн? Где его подлежащий актив? Криптоалгоритмы, говорите? Ну-ну.

В завершение статьи (а может, и в качестве дополнительной иллюстрации сказанного) привожу второе событие, которое донесла телетайпная лента одновременно с флагелляцией, устроенной биткойну Даниэлем Рубини: «бронебойные» кошельки с биткойнами, принадлежавшие бирже Mt. Gox, благополучно хакнули, и теперь кибербандота выставила на продажу 20 Гб данных, содержащих личную информацию о клиентах биржи, включая сканы их паспортов! 

И знаете, 20 % всех украденных биткойновских данных уже скупили... два безымянных покупателя! Так что, любители криптовалют, ждите новых теперь сюрпризов!

К оглавлению

Военная тайна эскимосов, или Смартфон для управляемых сновЛёха Андреев

Опубликовано 12 марта 2014

В самом конце обсуждения моей колонки про украинский язык завалялся комментарий, который был чуть ли не единственным по теме статьи. В комментарии говорилось, что язык определяет сознание, поскольку «мы мыслим не образами, а словами». Так что если нет подходящего слова, то и мысли на эту тему не получится. Там же в качестве примера сказано: «У народов севера 80 названий для снега». Я решил подробнее разобрать этот миф, тем более что он касается не только заснеженных эскимосов. Например, почему наша компьютерно-сетевая терминология содержит такое огромное количество англоязычных терминов? Мы со школьных времён помним классический ответ: потому что раньше у нас не было таких вещей и явлений, вот и слов подходящих не было. Но это враньё, конечно же.