Цифровой журнал «Компьютерра» № 51

Крупные студии, или «мажоры», как их здесь называют, стараются не зависеть от одного вендора, чтобы иметь в случае чего свободу перекидывать шоты другим студиям, так чтобы успеть всё к заявленному сроку выхода, и кроме того, это влияет на ценовую политику, поскольку в нашей области контрактов в Голливуде, как правило, нет, поэтому владелец интеллектуальной собственности может свободно перебрасывать работу от студии к студии.

- А как вы попали в Rhythm & Hues?

- Ну, тут надо начать с того, как я попал в Америку. А в Америку я попал, когда здесь была очень неясная обстановка и непонятно было, куда пойдёт страна. Я просто туристом туда поехал, и получилось устроиться на работу в компанию, которая занималась колоризацией фильмов — то есть расскрашивала их; это как раз сейчас здесь становится популярным, а в США это было популярно 20 лет назад. В основном этим занимался такой большой друг Советского Союза Тед Тёрнер [основатель CNN]. Но когда это направление, как довольно искусственное, сдохло, мне надо было искать работу, и, в общем, я, совершенно не подозревал, что такое графика в кино и так далее. Но, занимаясь картинками (я здесь работал в Академии наук, в лаборатории обработки изображений), я посмотрел, кто в округе 50 миль от того места, где я работал, занимался обработкой изображений, и нашёл компанию Rhythm & Hues — среди многих, поскольку я «бомбил» всех подряд. А Rhythm & Hues как раз думали найти такого специалиста, так что моё резюме оказалось очень кстати. Когда они взяли меня на работу, штат компании составлял что-то около восьмидесяти человек.

Так я туда попал, совершенно случайно, ничего о них не зная.

http://www.youtube.com/watch?v=VKn_RbCAAek?fs=1

- Что изменилось с тех пор в плане работы?

- Есть такой закон диалектики — «количество переходит в качество». Когда компания увеличилась чуть ни в 15 раз, то она стала крупной корпорацией. В мае этого года мы переехали в огромное, в полном смысле этого слова, здание из трёх шестиэтажных башен, две из которых мы и занимаем. Когда я пришёл в отдел Software, нас было восемь или десять человек на компанию в восемьдесят человек.

Сейчас наш отдел вырос втрое. Мы сейчас, как и тогда, закрываем всю линейку софтверных производственных средств, Rhythm & Hues использует только собственный проприетарный софт, за исключением того, что мы используем Houdini как фронтэнд, и некоторые другие вещи. Но, как правило, у нас свой рендер, своя анимация, свой трекинг; компания стала в полном смысле тяжеловесом. В то время, когда я начинал, тяжеловес был всего один — Industrial Light & Magic Джорджа Лукаса. С тех пор появились тяжеловесы, которые и ILM могут затмить, причём такие есть не только в Америке, но и за рубежом.

- Много ли сейчас специалистов российского происхождения работают в той же сфере, что и вы?

- На удивление мало, хотя сейчас вроде бы мир открыт. В отличие от игровой индустрии, где их довольно много. Одного парня, который в Pixar занимается программированием, я узнал на CG Event [Речь идёт о Константине Промохове], увы, мы так и не познакомились. Он начинал как художник, но теперь, я так понимаю, он больше программист.

Сергей Цыпцын, благодаря своей энергии, всё-таки собрал на CG Event четверых наших соотечественников, которые работают на Западе — один в Великобритании, один в Австралии и двое в США. Так что люди есть, но очень мало. Скажем, на Rhythm & Hues я знаю всего одну молодую женщину [из России], которая работает осветителем, и одного парня — я даже не знаю, кем именно он работает, он то приходит, то уходит, работает по договору.

В отличие от других наций, которые широко представлены в нашей отрасли, российских специалистов мало.

- А с чем это связано, как вы считаете?

- Ну, во-первых, мне кажется, россияне вообще больше говорят, что стремятся где-то работать, а сами тяжелы на подъём. А кроме того, после известных событий 11 сентября, Штаты стали гораздо труднее для проникновения, скажем так. Кроме того, я думаю, что есть люди, которые работают на маленьких фирмах. Понимаете, попасть на ведущую фирму «с нуля», как правило, сейчас уже трудно. В 1995-м году, когда компания мне за мою работу — над фильмом Babe организовала в качестве премии поездку в Ленинград на странную конференцию «Кино умерло. Да здравствует кино!». Когда я вернулся, президент меня спросил: «А где русские аниматоры?» Тогда был страшный недостаток людей. Сейчас его, в принципе, нет.

Да и не слишком нас русские атакуют. Когда мы ездим на SIGGRAPH, в основном едут программисты и рекрутеры. Как правило, мы собираем порядка 600 деморилов [demo reel — портфолио аниматора]. И только один раз ко мне там подошёл парень — на CGTalk.ru он значится под ником Zanozza — Владимир Юдин его зовут. Сейчас он уже в Англии, не в России.