Цифровой журнал «Компьютерра» № 78

Но и в чинквеченто успех не прилагался к таланту автоматически. Сегодня плоды интеллектуального труда с легкостью тиражируются, особенно в сфере ИТ. Поэтому проблемы творца заключаются в доступе к рынку, а правообладателей, которые чаще всего с авторами не совпадают, волнуют проблемы копирования стихийного.

В 1500-е авторская вещь была единичной, и материал (Челлини работал с серебром, золотом и драгоценными камнями) был дорог, а технологии его обработки изощренны и трудоемки. Заказчики — не массовый и многочисленный покупатель, а владетельный сеньор или князь церкви. Они обладали и деньгами, и изысканным вкусом, но были немногочисленны, в то время, как желающих заработать художников было много.

В ход шли и взятки (откаты), и изысканные интриги. В лучших образцах итальянской традиции, с лучшими ядами и убивающих лучше яда наветами. И тот ИТ-специалист, который сейчас работает с крупным и платежеспособным заказчиком, вроде военного ведомства или госкорпорации, должен знать, что и он столкнется с тем же, с чем сталкивался Челлини. С интригами! И деньги достанутся не тому, кто лучше знает дело, а тому, кто опытней в интригах, кто лучше употребит в своих целях жен, любовниц или секретарш лиц принимающих решения. Подобные ситуации порождают подобное поведение, и для того, чтобы не учиться на своих ошибках, технарям стоит почитать Челлини...

Узок был круг заказчиков, но Челлини все равно не впадал в иллюзии, отождествляя себя с ними и позволяя эксплуатировать себя на их условиях. При первых же признаках пренебрежения или жадности он срывался с места и убывал в поисках нового, более щедрого, поклонника прекрасного. Из Флоренции в Рим, от папы — к королю Франции, благо западноевропейская ойкумена таким передвижениям способствовала.

Сегодня мы живем в глобальном мире. Технический английский играет роль средневековой латыни, а технические стандарты — роль исповедных книг. Мир с обилием работодателей и заказчиков открыт — выбор за человеком.

Справедливость... Ее нет в нашем мире: оболганную незаконно въехавшую в США и подрабатывающую проституцией горничную Доминика Стросс-Кана, ведут в наручниках, как душегуба (хоть он и финансист, и еврей, которым будто б принадлежит теневая власть над миром).

Справедливости не было и в мире чинквеченто. Челлини по просьбе папы Климента спас драгоценные камни римской курии и был облыжно обвинен в их краже. Его заточили в темницу в замке Святого Ангела (имя — аккурат для узилища). Челлини оправдался, но его не выпустили, а наоборот попытались умертвить некачественным ядом, деньги экономили.

Бенвенуто не стал лить слезы и поливать ими цветок-пиччиолу. Он, свив из простыней веревку и расшатав решетку, бежал из крепости. Сломав ногу, сумел найти укрытие, а будучи выдан и опять заточен, нашел покровителя, нуждающегося в его искусстве, который добыл ему свободу. Человек понимал: мешканьем беды не избудешь!

Челлини любил свободу, но ее не получают в дар, ее берут и защищают. Когда к Риму подошли войска императора, Челлини стал папским пушкарем. В те времена технологии металлов были достаточно юны. Получить отливку без дефектов было трудновато, поэтому мастер частенько сам стрелял из своей пушки (такая гарантия качества).

Ремесло скульптора было в сродстве с литьем орудий. Его огонь разит коннетабля Бурбона и принца Оранского (как расплатилась с ним курия — описано выше). И во время войны Флоренции с Сиеной Челлини восстанавливал укрепления родного города. Война — другой цены у свободы нет...

Приходилось Челлини и самому, с аркебузой и клинком, защищать свою честь, жизнь и имущество. Причем, завалив противника, он не полагался на справедливость судей, а пускался в бегство, возвращаясь не раньше, чем заручался покровительством высокопоставленного поклонника искусства, обеспечивающего амнистию. Кстати, и ныне на улицах мегаполисов ввечеру лучше полагаться на несколько дюймов углеродистой стали, и помнить, что лучше пусть дюжина судит, чем четверо несет.

Развлекался Челлини и некромантией, обретал сияние вокруг головы, ныне зовущееся аурой, опережая на века появление жанра фэнтези. Разгонял пушечной стрельбой тучи — прямо как столичная мэрия перед парадом. Изобретал бесшумный порох...

Порох, кстати, для охоты делал сам, а его охотничьи рассказы истинно охотничьи — «не любо — не слушай, а врать не мешай». На закате жизни (умер он в 1571-м) покупал пожизненную ренту и боролся с мошенниками. В общем, человек, который и в лихие девяностые был бы востребован, и теперь бы не растерялся. Все зависит от нас — от нашей энергии и самостоятельности.

К оглавлению

Василий Щепетнёв: Свеча ГоголяВасилий Щепетнев

Опубликовано 22 июля 2011 года