Цирк Владимира Путина

Через несколько дней была назначена правительственная Комиссия для расследования трагедии. Ее возглавил председатель Следственного комитета Генеральной прокуратуры Александр Бастрыкин. Его принял президент Медведев. И вот он внушает Бастрыкину, едущему расследовать трагедию на шахте «Распадская» (дословно): «Из этого нужно извлечь уроки. Уроки не только уголовно-процессуального и уголовно-правового порядка, но и технологического». Сказано неграмотно, ибо дела процессуального порядка — это лишь естественная часть дел правового порядка. Но, Боже мой, с чего он начал — с процессуальных проблем! А дело возбуждено? Против кого?

А еще у него «технологические» уроки. Да кто ж тебе с мудрым Путиным мешал извлечь и правовые, и технологические, и — главное — государственные, общественно-политические уроки хотя бы из уже на твоей совести лежащих трагедий 19 марта 2007 года на шахте «Ульяновская», унесшей 110 жизней, на Саяно-Шушенской ГЭС (76 жизней), в ночном клубе «Хромая лошадь» (156), с «Невским экспрессом» (26). Что еще должно стрястись на земле России, какая требуется еще гекатомба демократии, чтобы вы начали хоть по субботам соображать и хоть по понедельникам чувствовали свою ответственность?

А он дальше в блудливом горбачевском духе: «Я пока не могу, естественно, предвосхищать результаты.» (работы комиссии? — В.Б.). Оцените: естественно! Но ведь врет. Он именно предвосхищает результаты, естественно, накачивая Бастрыкина, толкая его на нужный властям путь. Вглядитесь, точно: «Но совершенно очевидно, что технологические условия в той или иной степени способствовали наступлению драматического результата». И опять шедевр: о трагедии, уже унесшей 66 душ, и еще неизвестно, все ли это, он лепечет: «наступление драматического результата»! И ведь не поехал с этими драматическими словесами к детям, вдовам и родителям погибших, а сразу после трагедии, еще и похороны не начались, улепетнул в Турцию, оттуда — в Сирию. А до этого — Бразилия. И всюду ошеломительный дипломатический успех: с натовской Турцией, как недавно и с великой натовской Данией, и с Бразилией установлен безвизовый режим. Ликуйте, православные! Кто еще не был в Копенгагене, в Стамбуле, в Рио, где, как уверял Остап Бендер, все ходят в белых штанах? Учите турецкий, православные, становитесь в очередь за белыми штанами. Президент все это вам обеспечил.

Как и в этой пылкой любви Медведев похож на Горбачева! Помните, тот вот так же метался по Забугорью. Почему?

А потому, что оба они не знают, что делать дома-то, как вырваться из тупика, в который сами загнали страну, а бесконечная беготня, вернее, скачки из Дании в Бразилию, из Бразилии в Норвегию, из Норвегии в Тьмутаракань создают впечатление активнейшей деятельности на благо родины. Вот уже на Медведева, как на Горбачева, и награды посыпались. Какой-то эстонский фонд с ароматным названием УНИТАЗ наградил его каким-то орденом за ненависть к Сталину.

Думаете, на этом президент замолчал. Нет! Продолжает: «Но в какой степени технологические условия способствовали наступлению драматических результатов, какова причастность тех или иных людей, отвечающих за безопасность на шахте, какова причастность руководителей, тех, кто находился в этот момент внизу, — все эти вопросы подлежат доказыванию в ходе предварительного расследования».

Тут много примечательного. Во-первых, на передний план опять выставлены «технологические условия». Во-вторых, никто не назван по имени, хотя эти имена президенту, конечно, известны. В-третьих, хотя и безымянно упомянуты, однако, ответственные за безопасность и руководители шахты, но ни слова о ее владельцах.

А ведь и они известны: «Евраз груп» — Роман Абрамович, Абрам Романов, Александр Фролов. В-четвертых, не забыты те, «кто находился в этот момент внизу», т. е. сами шахтеры.

И есть основание думать, что как раз их вина и «подлежит доказыванию» особенно старательно.

2010 г.

Скважина и прореха

Вскоре после того, как Ельцин сбежал из Кремля, он дал большое интервью «Комсомольской правде». Среди многих вопросов был у корреспондента и такой: «Борис Николаевич, есть ли люди, перед которыми вам сейчас хотелось бы извиниться?» Ельцин обалдел, у него отвалилась челюсть: ему — извиняться?!

Но, очухавшись, сказал: «Я всегда расставался с людьми нормально, по-человечески». Он, конечно, считал, что по-человечески расстался и с теми, кто в результате его живодерских реформ «нормально» уходили в мир иной по миллиону в год.

А корреспондент опять об этом: «Часто ли испытываете угрызения совести за дела своей жизни? Стыдно ли вам за что-нибудь?» Журналист был уверен, что все нормальные люди в той или иной мере разделяют чувство Пушкина:

И с отвращением читая жизнь мою,Я трепещу и проклинаю.И горько жалуюсь, и горько слезы лью,Но строк печальных не смываю.