10.8.37. Теплый день. Гуляли с Котом. Зашли на кладбище, но кроме пьяных траурниц — никаких бабок. Спустились к Истре. Две антисемитки «купались à la naturelle». К. кое-чем успел полюбоваться. Вода по колена. Я сачком в голом виде ловила коромыслов. Купанье буйволячье. К. перенес Каймашку, и мы пошли опушкой леса. Пахло запоздалым сенокосом. Кот забавно дрожал, переходя обратно речку. Чудная прогулка, чудный день!
11.8.37. Суховей. Проснулись хорошо оба, поэтому пели в свое удовольствие. Гулять так и не собрались. Я сижу целую неделю и проклинаю чтение, в которое влипла с головой. Всасываю тыняновского Пушкина, и как всегда с азартом. Живописью не занимаюсь и холодно гляжу, как творит К. А он сотворил всякие роскошные букеты. Надо мной то издевается, то ругает, то ласкает. У него болит живот, а у меня от запойного чтения — голова. До смерти хочется идти далеко гулять. Но как-то весь день прошел и не выбрались. К. один день не курил, а сегодня опять купил папиросы и обдает меня противным табачищем. Я настроена нервно. Морду мажу березовой эмульсией от загара, делаюсь белесая, как шкетовка. Спим после обеда и купаемся до. Вечером гуляем, обнявшись, а Котишка впереди. Он нам не мешает. Сидели на крылечке и кормили кур. Приехала хозяйкина дочка с громадным брюхом, впряженная в белые шелка и с портфелем. Пишу. Деревня орет песни. Сегодня под выходной.
12.8.37. Мне все куда-нибудь хочется идти, а К. — «творушка» пишет свои «букеты» в стиле иконописи старинной и сидит дома. Гулял насильно. К вечеру его посетила удача. Явился на свет 101 букет, приятных форм и цветов — красный, синий, желтый. Достоин жизни вечной. К. весь вечер хвастался и любовался на него и так, и этак, и без огня, и при огне. Свои успехи померкли, а я тоже кое-что сделала. Ленясь, нехотя проходя мимо мольберта, я взяла кисть, чтобы потыкать в стоящий на нем цветущий луг, сто лет назад начатый, и увлеклась. Цвета стоящего на столе букета: желтые, теплые розовые, серый и память о сверкающем небе, бывшем когда-то давно, и горящих на солнце пижмах две недели назад. На небе бабочки. Написалась картинка хоть куда.
13.8.37. 3 ночи сплю плохо. Настроение плоховатое. Елена[7] живет здесь. Ходит в моей рубашке, стирает и вешает на виду без всякого стеснения, полное ко мне презрение. Цинизм. А сказать я, конечно, не могу, только ругаюсь про себя. Какая-то «клептомания». К., окрыленный успехом, пишет и пишет. Я занимаюсь баловством на старых холстах.
14.8.37. Мне хочется идти куда-нибудь. Жара и суховей. К. творит. Я ною. Наконец, часа в 3 собрались и пошли в Уборы. Никаких бабок, конечно, нет. К. меня дразнит за поздние вставания, я его ругаю за неподъемность и туго…ство. Говорим, говорим и все врозь. Сели у пруда. К. срисовывал себе вид, я ничего не доглядела. Дома по моему совету К. повесил свои новые букеты фризом над окнами. Они похожи на народное искусство, очень идут к бревнам простой нашей хаты. К. очень горд, но мы все «ссоримся» и даже, ложась спать, не говорим.
15.8.37. Мне кажется, что К. на меня сердится, отодвигается, брюхо завязывает, на мои вопросы не отвечает. Я пошла за бабками. Чудное утро и ветру нет. Вышли с Котом часов в 11. Жара, кругом выгоревшее поле и бабки. На кладбище лет, как во сне. Надо добавить, что, выйдя из дому, на бугре поймала чудного махаона, потом идет адмирал, белая, красная и синяя орденские ленты. Соблазнилась и на 5 траурниц. Ночницы летают, как воробьи, сначала загадочные и чужие. Потом мы изучили их обычаи и научились их глядеть. Я погналась за адмиралом, вдруг волшебная громадина пронеслась стремительно в сторону — серая — голубая. Потом опять, опять. В глубине этого крохотного кладбища, из 10 берез, они садились, когда ветер сгонял их с высот, на темную северную сторону стволов, совсем сливаясь с корой, и стало ясно, что это синяя орденская лента, только когда научились смотреть. Кот ныл и тянул купаться, время шло к обеду. К. с Котом купались в Истре. Я сидела на бережке и лишь намочила голову. Шли обратно низом, по ручьям. Измазались. Дома пели, потом долго и с упоением расправляли бабок. Любовались и восхищались, хорошо их посадить в ящик с золотым дном и черными краями. Старых я всех посадила в чемодан, и они стоят теперь в углу под мокрым полотенцем от жары. Вечером, уже спать пора, в открытые окна влетают тучи ночниц. 5 взяли, остальных выгнали.
18.8.37. Уехали в Москву. Увезли в чемодане бабочек. Со страхом и трепетом глядели в поезде, не упали ли булавки. Не решились ехать на трамвае. Взяли такси для мягкости. Но вышло много хуже, потому что был Авиадень и Тверская была для проезда закрыта. Мальчишка-шофер неумело вез по переулкам, натыкаясь на углы, и не смотрел на светофоры. Чемодан я держала на пружинных руках всю дорогу. Привезли благополучно.
