Цвет ликующий

Назовем основных героев записок. Это близкие Н. В. Кузьмину и Т. А. Мавриной люди — писатель-публицист Ефим Яковлевич Дорош и его супруга Надежда Павловна, которая после смерти мужа помогала Мавриной по хозяйству; Анимаиса Владимировна Миронова, редактор издательства «Советский художник», самый близкий друг и наперсница, помощница Татьяны Алексеевны в ее издательских делах; семья Дмитриевых, Евгения и Лев, с которыми Маврина и Кузьмин в течение десятилетий совершали еженедельные воскресные поездки по Подмосковью, большей частью в район Истры, по Волоколамскому или Пятницкому шоссе; искусствоведы А. А. Сидоров, В. И. Костин, А. Н. Дмитриева, Е. Б. Мурина; писательница А. Пистунова, редактор журнала «Детская литература» Л. С. Кудрявцева, редактор издательства «Малыш» Ю. А. Поливанов; коллекционеры П. Д. Эттингер, В. В. Величко, Е. А. Гунст; директор Музея А. С. Пушкина А. З. Крейн и сотрудница этого музея Е. В. Павлова.

Что касается жизни личной, то любовь, страсть играли огромную роль в судьбе художницы. Она была натурой очень темпераментной и никогда не подавляла свое женское естество. Часть интимных подробностей жизни Татьяны Алексеевны и ее мужа, Николая Васильевича Кузьмина, вполне имеет право на существование в нашем издании — без них образ автора получился бы приглаженным, а Маврина не терпела ханжества и «причесывания».

А. Ю. Чудецкая

«Мгновенью жизни дать значенье»

Татьяна Маврина родилась в 1900 году[1] в Нижнем Новгороде, в семье педагога, земского деятеля Алексея Ивановича Лебедева. Мать, Анастасия Петровна Маврина, преподавала в пятиклассном училище А. М. Гацисского, в котором учились и ее дети. Их было четверо: три дочери — Катерина, Татьяна, Елена и сын, Сергей — будущий академик, основоположник отечественной кибернетики, создатель первой советской ЭВМ.

Излюбленным развлечением детей в семье Лебедевых был домашний театр. Для этого был сделан специальный ящик, занавесом служил платок. В ящик вставлялись разрисованные Таней и Катей листы. Сергей с выражением читал сказку Пушкина о царе Салтане, а другие дети меняли картинки почти на каждую строфу. Зрителями обычно были мать и кухарка, а иногда и гости отца.

Старинный русский город, раскинувшийся на берегах двух рек Оки и Волги, кремль XVI века на горе, нижегородская, макарьевская ярмарки, народные игрушки и сказки, окружающая природа оставили неизгладимый след в памяти художницы и на всю жизнь определили ее «пути-дороги» в искусстве.

«Летом на даче, на Оке катались на лодке с парусом, — писала в своих воспоминаниях Т. А. Маврина. Название лодки было „Кляча“ — она была трехвесельная и очень тяжелая. Сергей сидел на руле, отец управлял большим парусом, а я кливером. Лодка была расписана цветными узорами диких индейцев. Любовью к диким индейцам мы были заражены, читая „Гайавату“ в переводе Бунина. Сергей, бывало, изображал индейца. Для этого мы с сестрой, купив черного коленкору, сшили ему широкие штаны на помочах. На голову же прилаживали шляпу с перьями, гирляндой до полу по спине, как на картинке в книжке. Перья специально собирали по окрестным полям.

Мы убегали в лес, где по весне цвели ландыши, а осенью можно было собирать и есть лесные орехи, или шли в овраг и распевали песни индейцев собственного сочинения».

После Октябрьской революции отец Т. Мавриной работал в Наркомпросе, получил направление сначала в Симбирск (город на крутых берегах и с открывающимися взору далями), затем в Курмыш на Суре, Сарапул на Каме и, наконец, в Москву. И хотя, переезды, бытовая неустроенность, голод духовный и физический, постоянно преследовали семью все эти годы, молодость брала свое и в воспоминаниях и дневниках Татьяна Алексеевна редко поминала житейские невзгоды.

Вот как она описывает это время: