Цвет ликующий

28.5.74. Поехала-таки на Юго-Запад на выставку Тышлера. Сидят два сгорбленных человека: Флора и Тышлер. «Ах, Марринок». Целуемся, он потный, видно, сердце сдает. Выставка прекрасна, как музыка или песня вечером, голубое, цвет нефтяной. Голубым же проведено по всем белым и просто деревянным рамкам. Так все объединяет. Кроме старых тем — космонавты летят, впереди женское лицо или рука. С черепами фашисты мне не понравились. Наговорив наскоро комплиментов, простилась и поехала на шпалеры. Праздник не на каждый день. Дома Н. В. рассердился, что я гуляла, а он сидел дома и даже обрадовался, что загорелось полотенце, вот, дескать, до чего доводят выставки! Но потом все обошлось, и мы пошли в лес слушать зябликов.

2.6.74. С дачи ездили со Львом и Женей в Загорск. Там уже чувствуется праздник. Сидели завтракали на парапетах, я рисовала беззастенчиво близко, нос к носу, и никто не обратил внимания. Всяк был занят своим праздником.

6.6.74. Каталог ГТГ «Советская графика», где на обложке акварель Милашевского, а внутри разворот Н. В. к «Левше» цветной, есть даже Тышлер, меня нет, конечно. Выставка Тышлера вместо 4-х недель закрывается через 2, приглашение на обсуждение «творческий вечер», на гектографе — доклад Каменского. Поет в саду целый день жаворонок.

14.6.74. Писала едоков мороженого, но что-то все у меня не ладится. Вчера прочитала в «Дет. лит.» статьи нескольких художников на тему «Мой Пушкин и как я его иллюстрировал». Моя статья мне показалась лучше всех и рисунки тоже. Впадаю в нарциссизм. Но это не помогает работать. Проклятая выставка в ГТГ показала ненужность этой работы, и никак себя не пересилишь, хоть ничего и не болит и могла бы написать что-нибудь путное.

20.6.74. Рукопись выступления А. К. о Тышлере — я ее с пятое на десятое прочитала. Хвалебно и даже иногда неплохо. Считает его чуть ли не в одном ряду с ОСТовцами — Гончаровым и пр. «Фантасты» они де все были. Видно, нельзя сказать правду. Одна мысль мне понравилась, он цитирует Бахтина, что искусство это некий «карнавал» (его еще любил Дорош). Вот и у Тышлера карнавал. И он не вернисажный эстет, а странствующий музыкант, что в ветхой одежде играет на крестьянской свадьбе. Это последнее не подходит к Тышлеру.

Анимаиса рассказала, как она была на Джоконде, несмотря на стекло, увидала ее загадочное лицо злой женщины, «монахини Дидро», как говорит Н. В., «гермафродита», как говорю про нее я, с чьих-то слов. Я приколола булавкой на ковре билет с ее лицом и иногда поглядываю, иногда кажется женщиной даже красивой и складной, а иногда толстой булкой с хитрым прищуром.

4.7.74. Телеграмма о смерти Сергея. Дала деньги Анимаисе на венок от сестер — если удастся. Я не поеду его хоронить. Пожалею о Сергее потом, а сейчас не могу, занята глядением на мир божий. Так он хорош. И блоковское путешествие, и травы кругом. Ветки, наползающие на дорогу.

12.7.74. Если Тышлеру писать цветы, то конечно — розы. Так и было. Написаны розы, я бы сказала, по-фальковски, но в той же тышлеровской нефтяной гамме. Когда пишут, что он из ОСТа и его друзья — Пименов и А. Гончаров да Дейнека, то этому верить не хочется. Какое-то недоразумение. Что общего у стихов и трактатов?

15.7.74. Глядела рисунки Пикассо — чувствую свое убожество. Плохо я рисую, мало я рисую. Надо хотя бы себя в зеркале рисовать каждый день. На небе звезды.

22.7.74. Анимаиса привезла чудный альбом Алпатова «Живопись древнерусских икон». Еще привезла «Советское искусствознание» («Сов. худ.», 1974, редакция Овсянникова), собрание статей в основном докторов. Это называется искусствоведение. Ведать надо, как, что и почему мы делаем, а мы и сами не знаем. Как говорится, им виднее с горы.

26.7.74. Дописала букет и два пейзажа на торшоне. Не очень они мне по душе. На мягкой бумаге было лучше.

4.8.74. Прислали мне из «Вечерки» мою статью, всю переделанную «ближе к современности». Это и смешно, и гадко. Как бы с ними расплеваться. В субботу встретила на бровке Андронова, говорили о живописи. У него почему-то очень белые ногти.

12.8.74.

О жизнь моя без хлеба,Зато и без тревог.Иду. Смеется небо,Ликует в небе Бог.

Федор Сологуб.

24.8.74. Написала букет «Сказки Пушкина». От большого света — и он вышел светлым.

31.8.74. Получила два письма — одно с тягомотиной, другое — от Пистуновой с набатом. Если не преувеличивает, то со сказками меня ожидает беда. Назвала букет со свечкой «Дурные вести».

5.9.74. Гуляли в лесу, по дороге встретили Варнавицкую — приглашала на женскую выставку — я отказалась, как всегда. Наверное, это возмущает всех московских деятельниц.

7.9.74. Снились семейные кошмары: мы вернулись с дачи, а квартира занята Катериной, Лидией и др. Все книги аккуратно завязаны в белую бумагу, в комнатах чужая жизнь, а вы можете жить в мастерской? Я пыталась протестовать, выходила из себя, трепала кого-то за уши. Слава богу, проснулась — ничего нет.