Цветочки Александра Меня. Подлинные истории о жизни доброго пастыря

И все переводы «Сына Человеческого» были сделаны чудесным образом. Так, одна женщина из Поволжья вышла замуж за румына венгерского происхождения (в Румынии есть области компактного проживания венгров) и переехала в Румынию. И там, на чужбине, вдали от родных и друзей, в трудной ситуации она начала духовный поиск. Ей попалась книга «Сын Человеческий», и она решила перевести её на румынский язык. И эта женщина осуществила не только перевод, но и издание «Сына Человеческого» на румынском языке.

Или история в Латинской Америке. Там священник, помолившись отцу Александру, исцелился от неизлечимой формы рака. Благодаря этому исцелению книга «Сын Человеческий» разошлась тиражом 30 тысяч экземпляров.

Марина Михайлова

Вокруг отца Александра продолжается живое духовное движение, которое не прекратилось с его смертью. Он создал сообщество, оставил школу, у него есть ученики, и это не только те, кто его видел и слышал, но и люди, которые никогда с ним не встречались. Помню, как однажды 9 сентября пришла в церковь свв. Новомучеников и Исповедников Российских, у нас в Петербурге, на панихиду по отцу Александру, и о. Александр Сорокин сказал: «Я никогда не видел отца Александра Меня, только читал его книги, но я считаю его своим наставником, учителем и многим ему обязан». Так могут сказать очень многие люди. Есть единство, которое создаётся присутствием отца Александра. Не думаю, что общение с человеком прекращается с его уходом. Когда мы читаем Пушкина, или Данте, или отца Александра, мы пребываем с ними в диалоге. Поэтому отец Александр Мень – не факт истории, а актуальная составляющая жизни русской Церкви сегодня. Я знаю многих людей, которые свидетельствуют, что пришли в Церковь благодаря книгам отца Александра. Возможно, у критиков отца Александра и безупречное богословие, но как-то не видно, чтобы оно кого-то напитало и вдохновило. А слово отца Александра до сих пор продолжает звучать, это живое слово.

Сергей Пестов

Я поехал на цветочный рынок по печальному случаю: чтобы купить розы на похороны о. Георгия Чистякова. И на рынке я увидел разбитную продавщицу, которая всякими прибаутками зазывала покупателей. Но когда я попросил у неё четыре белые розы, то всякое веселье у неё вмиг исчезло, и я увидел человека, который от всей души сочувствует моему горю. Вот тогда я решил сказать ей о том, что цветы предназначены для замечательного священника, учёного и духовника детской больницы. «Он что, вроде отца Александра Меня?» – уточнила продавщица. И пожелала мне в следующий раз покупать цветы уже по радостному поводу. Вот конкретный пример того, как имя отца Александра живёт в простом народе.

Михаил Работяга

После убийства отца Александра Меня мы стали собирать видео– и аудиокассеты с его беседами, лекциями и выступлениями. Мы столкнулись с большими трудностями. Далеко не все, у кого хоть что-то было, хотели, чтобы про их кассеты узнали. А другие, наоборот, хотели отдать, так как боялись обысков… Пару раз мне удавалось забрать видео– и аудиокассеты за час-другой до прихода тех, кто не представлялся, но старался, чтобы кассеты пропали… Тем не менее удалось собрать значительное число записей, и Ив Аман наладил процесс их очищения и оцифровки во Франции, а потом передал семье…

Вета Рыскина

После гибели отца Александра Меня я почувствовала себя одинокой и бессильной: того, на кого я возлагала такие надежды, уже не было на свете. И помимо боли за эту человеческую трагедию было ещё чувство, что захлопнулось какое-то окошко, через которое можно было увидеть Небо. Мне уже недоставало вечерних разговоров с моим Небесным Отцом, я чувствовала, что существуют какие-то тайны жизни и смерти, тайны бытия Божьего, и удивительному священнику они были известны. Конечно, на свете есть много других священников, но этот был евреем, у кого ещё я решилась бы спросить: а как же быть с верностью вере отцов? С моей любовью к маме и нежеланием её огорчать? И многое-многое ещё…

И в какой-то момент одиночества и отчаяния я стала просить Бога: «Помоги мне, Отец мой Небесный, найти правильный путь к Тебе!» И почему-то взывала и к погибшему священнику (хотя практика молитвенного обращения к усопшим праведникам, мученикам и святым была мне тогда неизвестна). Я бормотала что-то бессвязное: «Отец Александр, помоги мне, пожалуйста, я не знаю, куда мне идти, что делать, вообще ничего не знаю! Я так хотела увидеться с тобой, так надеялась на тебя, и вот теперь от кого ждать ответа? Помоги же мне!»