Турбулентное мышление. Зарядка для интеллекта

Чуковский приводит следующий случай из своей практики: «Я получил такое письмо: «Стыдно, т. Чуковский, забивать головы наших ребят всякими путаницами, вроде того, что на деревьях растут башмаки. С возмущением прочитали мы в вашей книжонке такие фантастические строки:

Жабы по небу летают,

Рыбы по полю гуляют,

Мыши кошку изловили,

В мышеловку посадили [25] .

Зачем вы извращаете реальные факты? Детям нужны общеполезные сведения, а не фантастика насчёт белых медведей, которые будто бы кричат кукареку. Не того мы ждём от наших детских писателей. Мы хотим, чтобы они разъясняли ребёнку окружающий мир, а не затемняли его мозги всякой путаницей!»

Я прочитал это письмо, и мне стало не то чтобы грустно, а душно.

Какое затхлое и безнадежное невежество! Дело не во мне и не в моих бедных стишках, а в огромном вопросе о принципах детского чтения, который нельзя же решать при помощи одного только обывательского «здравого смысла», потому что «здравый смысл» нередко бывает врагом всякой научной теоретической истины.

Признаться, я даже почувствовал к своему обличителю жалость: взять бы его за руку, вывести на солнечный свет и объяснить ему от души, без запальчивости, самыми простыми словами то, чего он не может понять в своем обывательском погребе.

Если бы, кроме «здравого смысла», у него были какие-нибудь другие ресурсы, он увидел бы, что «путаницы», которые кажутся ему такими зловредными , не только не мешают ребёнку ориентироваться в окружающем мире, но, напротив, укрепляют в нём чувство реальности, и что именно в интересах реалистического воспитания детей следует культивировать в детской среде такие стихи. Ибо так уж устроен ребёнок, что в первые годы его бытия мы можем насаждать в его душе реализм не только путём ознакомления с окружающим миром, но чаще и успешнее всего именно при посредстве фантастики …» (Чуковский, 1970. С. 253–254).

Приведём же ещё некоторые, ставшие классикой, короткие стихи – такие, о которых писал великий знаток детской души:

На короля глядеть в упор

Имеет право кошка.

И я могу на всякий вздор

Глядеть в своё окошко.

(Маршак, 1973. С. 635)

Среди ночи, на закате,

Солнце медленно встаёт;

Речки в гору воды катят,

И гнездо лягушка вьёт.

А бычок жуёт конфетку,

С ветки прыгая на ветку.

(Песни Матушки Гусыни. С. 135)

Человек в пустыне дикой

Задал мне вопрос на днях:

«Много ли растёт клубники

В океанах и морях?»

Был вопрос его нелёгок.

Я ему ответил так:

«Ну не меньше, чем селёдок

На деревьях и кустах».

(Песни Матушки Гусыни. С. 39)

Ехала деревня

Мимо мужика,

Вдруг из-под собаки

Лают ворота.

Я схватил дубинку,

Разрубил топор,

И по нашей кошке

Пробежал забор.

Лошадь ела кашу,

А мужик овёс,

Лошадь села в сани,

А мужик повёз.

(Чуковский, 1970. С. 275)

Улыбались три смелых девицы

На спине у бенгальской тигрицы.

Теперь же все три —

У тигрицы внутри,

А улыбка на морде тигрицы.

(Маршак, 1973. С. 634) Кстати, в исходном английском тексте последнего стихотворения

There was a young lady of Niger

Who went to the ride on a tiger.