Тверской баскак. Том Шестой

Все, включая и ганзейцев, со мной согласились, и уже через день, пользуясь попутным ветром, мы покинули Бакинскую бухту. Неделя плавания прошла без приключений, и к концу месяца все три моих корабля бросили якорь у побережья Горганского залива, в тридцати верстах к западу от города Астеробад.

За первые сутки стрелки и матросы поставили лагерь, ограничившись лишь рвом и валом. На частокол тут не нашлось дерева! Еще день ушел на перевозку товара на берег, и уже с рассветом третьего дня наш караван выдвинулся в сторону Астеробада.

На берегу за главного я оставил адмирала Рудигера, приказав ему строить земляную крепость по всем правилам с бастионами под будущую артиллерию. Здесь я планировал закрепиться надолго.

Так, размышляя о недавнем прошлом, я не заметил, как пролетело время, и полностью вернулся в реальность лишь тогда, когда услышал над ухом голос старосты:

— Вон, вишь, минареты торчат? Это и есть Астеробад!

Не отвечая ему, вглядываюсь вдаль, но пока толком ничего не видно: так, лишь темное пятно на горизонте, и все.

Прошло еще не менее двух часов, прежде чем город предстал перед нами, так сказать, во всей красе. От некогда мощных защитных сооружений города целой осталась лишь арка ворот, да и то сильно потрепанная временем.

По обе стороны от этого монументального сооружения из-за полуразвалившихся стен выглядывали черные соломенные крыши, заборы из необработанных валунов и зеленые кроны тутовника.

Парадный въезд выглядел совсем уж заброшенным, зато дальше, ближе к центру города, виднелись шпили минаретов, купол большой мечети и еще несколько высоких крыш, явно богатых зданий.

Придержав кобылу, поворачиваюсь к проводнику:

— А что, господин староста, караван-сарай тут есть?

Тот сразу же тыкнул пальцем в виднеющиеся чуть в стороне плоские крыши:

— Вон там, самый большой!

Повернув в ту сторону свою лошадь, обращаюсь уже к Калиде и ганзейцам:

— Разгрузимся там, а дальше видно будет.

Калида соглашается сразу, а вот герр Шульцгруммер выражает сомнения:

— Может, лучше сразу на рынок, чего возить товар туда-сюда?

С легкой усмешкой и наигранным осуждением качаю головой:

— Без разведки сразу в бой — так недолго и в западню угодить!

Осознав, что лоханулся, немец обиженно надул губы, а я тронул кобылу пятками:

— Пошла, милая! Посмотрим, что у них тут за постоялый двор.

* * *

Круглая базарная площадь невелика, и народу на ней немного. В торце — большая городская мечеть с двумя минаретами, по сторонам — лавки торговцев. Сейчас их не больше двух десятков, но по следам на земле видно, что в базарные дни тут собирается куда больше народу и торговля кипит вовсю.

Сворачиваю в сторону лавок. Калида и немцы идут следом. Трое стрелков охраны — чуть позади. Все оружие у них скрыто под широкими халатами, дабы не привлекать лишнего внимания.

У первого торговца лавка заполнена металлической и глиняной посудой, конской сбруей и седлами. Отдельно выложено оружие. Несколько неплохих клинков я вижу даже не присматриваясь, но меня сейчас интересует совсем другой товар.

Калида с ганзейцами остановились прицениться к саблям, а я двинулся дальше и, пройдя пару лавок с коврами и тканями, увидел то, что искал.

Пузатый мужичок в тюбетейке и засаленном халате сидит в окружении мешочков с пахучими смесями трав, перетертыми орехами и другими специями. Я немного разбираюсь в кулинарии, и во всем этом разнообразии сразу выделяю несколько позиций, которые могут принести баснословную прибыль в Европе.

С наигранно-равнодушным видом прохожусь по ним взглядом.

«Паприка, имбирь, черная зира, — тут же мысленно оцениваю увиденное. — Это все местное! Мешки большие, сразу видно, что этого добра полно. А вот там корица, гвоздика, куркума — это привозное, и потому мешочки маленькие, и цена, наверняка, намного выше».

Еще раз прохожусь глазами по множеству мешков и мешочков и нахожу темно-красные нити шафрана. Он хоть и местный продукт, но особо дорогой.

«Ну вот, полный набор! Даже шафран у них есть, что еще надо!» — Стараюсь, чтобы моя довольная ирония никак не отразилась на моем лице.

Только один шафран мог бы с головой окупить весь мой восточный поход. Цена его и в двадцать первом веке соизмерима со стоимостью золота, а сейчас и говорить не приходится. Насколько я помнил из своего университетского прошлого, стоимость всей этой травы на рынках Европы превышала здешнюю в шестьсот-семьсот раз.

Задумавшись, не замечаю, как подошли немцы и Калида, и включаюсь, лишь услышав радостный возглас Шульцгруммера:

— Сколько есть у тебя этого товара⁈

К счастью, ганзеец возопил на немецком, и иранец ничего не понял. Недолго думая, хватаю немца за локоть и с силой разворачиваю к себе:

— Заткнитесь, герр Шульцгруммер, или я прибью вас прямо здесь!

Тот изумленно-испуганно таращит на меня глаза, а я шиплю ему так же на немецком:

— Вы очумели! Стоит им только почуять ваш интерес, как цена взлетит втрое! Вам это надо⁈

Ганзеец отчаянно замотал головой, и, отпустив его руку, я добавил напоследок: