Твой ангел-хранитель

Бог стучит в наши двери. Но мы спим, и всякий тусклый, но привычный сон нам лучше неизвестной яви.

Ступенька за ступенькой, без печали, шагать вперед, идти от дали к дали…

Тяжелы на подъем были израильтяне, ведомые Моисеем в Землю обетованную, без конца жалеющие о покинутом египетском рабстве, несмотря на поразительные чудеса, то и дело совершаемые в течение их долгого, утомительного странствия.

Так, жена Лота, по велению Божиему бегущая с мужем из Содома, оглянулась назад – туда, где оставила мир своих неизжитых привычек, жизнь, которой по-своему дорожила, – и превратилась в назидательный соляной столб.

Жена Лотова, оглянувшаяся назад,  – это образ души, вступившей на путь покаяния и заповедей Господних, но не идущей по этому пути решительным шагом. Бойся, христианин, пристрастными желаниями возвращаться к миру, от которого с его соблазнами и искушениями ты решился было удалиться если не телом, то духовно; больше и больше укрепляй себя в этой святой решимости, дальше и дальше беги от всего того в мире, что может задержать тебя на пути в Царство Небесное. (Епископ Виссарион (Нечаев)).

И сказочной, но очень жизненной (и жизнеутверждающей!) антитезой настойчиво просится прорасти волшебный, цветущий сад из «Снежной королевы»… И Герда, открывшая двери в унылый, свирепствующий ноябрь, замедлившаяся на пороге на считаные, колеблющиеся секунды, тоже оглянувшаяся (но несколько по-иному) на то упорядоченное, цветущее самозабытье, которое она покидала: «А стоит ли?..», «А найду ли?..», «А не лучше ли?..» В маленькой самоотверженной груди уже созрела решимость – ив этом оглядывании, как мне кажется, в этом сличении настолько разнородного и не сопоставляемого (благоденствие – и нужда, уют – и бесприютство, уверенность в завтрашнем дне – и полная неопределенность, а наступит ли это «завтра» вообще) она окончательно, напоследок утвердилась в своем уже принятом выборе.

Пристанищ не искать, не приживаться.

Ступенька за ступенькой, без печали,

Шагать вперед, идти от дали к дали.

Все шире быть, все выше подниматься!

Засасывает круг привычек милых,

Уют покоя полон искушенья.

Но только тот, кто с места сняться в силах,

Спасет свой дух живой от разложенья.

(Герман Гессе, «Игра в бисер») [5] Мне кажется, что все, выбравшие это «не лучше», рискнувшие окончательно закрыть за собой двери в прошлое (каким бы иллюзорно безоблачным ни казалось это прошлое в сравнении с ожидаемыми тяготами), ступившие в сырой и тоскливый ноябрь собственных стихий и страстей пусть не столь решительно, но бесповоротно, будут приняты и обласканы. Будут… Просто будут. Не прейдут в Жизни Вечной.