Творения. Том 1

Лукавый диавол, после решительной над ним победы, сев, сам на себя жаловался с плачем и говорил: «Увы мне, бедному! Чему я подвергся, несчастный? Как оставил битву, уступив над собой победу? Впрочем, сам я стал виновником этого стыда, надолго завязав с ними борьбу. Побежденному на первом и втором сражении надлежало бы мне тотчас одуматься, что с ними Христос. А теперь, погнавшись за победой над святыми, увеличил я только, к бесчестию своему, награду их и, побежденный, отступил в великом стыде, с головой изъязвленной от моих же ударов. Ибо поставил я сети, чтобы их уловить; а они, захватив их, разбили мне голову. Взяли они и стрелы мои острые, которые бросал я в них, и ими убили меня. Я хотел одолеть их различными страстями, они же обращали меня в бегство силой креста. Поэтому справедливо терплю я, величайший безумец, который, и, не желая, дал видеть, что противоборцы мои благоискусны. Вразумиться мне надлежало после того, что потерпел я от Христа, после того, как Им низложена вся моя сила. Ибо все тогда сделал я, чтобы распяли Его; и смерть Его предала меня смерти. То же самое опять потерпел я от мучеников, подвергшись позору, сраму и смеху. Я подвигнул царей, приготовил мучения, чтобы мученики, видя это, пришли в ужас и отреклись Христа. Они же не только не ужаснулись различных казней, но до самой смерти исповедовали Христа. Так и теперь, желая победить этих в брани, с великим стыдом отступил я, побежденный. Не в силах я вынести позора, какому подвергся. Хвалился я великими замыслами, а людьми ничтожными низложены мое могущество и все мое владычество. Не знаю, наконец, что мне делать и чем оправдать себя? Люди ничтожные и невежды получили венец победный; а я, несчастный, остался в стыде, омрачился, поражен ужасом, оскудели силы мои. Поэтому вовсе не знаю, что делать мне, бедному, и как поступить, бежав от этих мужественных подвижников; пойду к друзьям своим, избравшим беспечную жизнь, где не будет мне труда и не нужно также ухищрений. Ибо, у них самих взяв узы, свяжу их оными, а связав их узами, к которым они привержены, буду иметь уже их у себя под рукой, как рабов, добровольно исполняющих всегда желания мои, чтобы, хотя бы в этом случае взяв верх, прийти мне несколько в себя, и похвалиться ими, как доблестному воину и победителю. Ибо, хотя своим образом жизни ввергнут они себя в пропасть, однако же буду радоваться их погибели, и с радостью поведу их на путь погибели, чтобы иметь сообщников в огне неугасимом».

Итак, братия, познав немощь врага, будем внимательны к себе, соревнуя отцам. Если пойдем путем, каким они шли, то найдем на нем Господа Иисуса, Который стал нашим руководителем и содейственником. А как скоро враг увидит, что с нами Христос, истинный Свет, вовсе не посмеет взглянуть нам в лицо, потому что свет, который в нас, ослепляет очи его.

Итак, по сказанному прежде, христолюбивые братия, потщимся очистить сердца свои, чтобы в помощь себе привлечь благодать Духа; и враг не усилится уже против нас. Сами мы, неразумные, даем ему силу, отдаляя себя от Бога отриновением (отвержением) святых заповедей. Застигнув же нас обнаженными от благодати, враг сам ведет нас на путь свой. Поэтому умоляю вас и непрестанно прошу: бежим лукавого, бежим от него, разорвем и узы, которыми связал он нас по нашему же произволению. Прибегнем ко Христу, нося благое и легкое иго Его милосердия, чтобы, шествуя добрым путем заповедей Христовых, достигнуть нам града, который уготовил Бог любящим Его. Ему подобает честь и велелепие (великолепие), Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и всегда, и во веки веков! Аминь.

О душевном страхе

(По славянскому переводу, часть I. Слово 1)

Я, грешный Ефрем, слаб и ленив в духовной борьбе; по крайней мере, сказываю вам, подвижники, боголюбивые братья мои, сколь бываю непрестанно одолеваем по слабости рассудка своего. Хочу же объявить вам, возлюбленные мои, о великом страхе и трепете души моей, в каком я, бедный и рассеянный, находился в один день.

Сидел я наедине в одном не шумном, но безмолвном и возвышенном месте, размышлял сам с собой и перебирал жизнь эту, её заботы, смятение, молитву и, заплакав, стал говорить сам себе: «Почему жизнь эта проходит как тень, пробегает, легчая скоротечца (Иов. 9:25), и увядает как утренний цветок?» — И, опечаленный, воздыхая, сказал я: «Как проходит сей век, мы не знаем. Для чего же, по слабости своей, связаны делами и помыслами непристойными?»