Читаем Творения. Том 1 полностью

19. Не услаждайся банями, питиями и множеством мяс, чтобы не впасть тебе в неодолимые опасности, погрешив в чем-либо важном.

20. Приобрети добродетельное житие и правую веру, — и кто из людей не ублажит такого человека?

21. Выходя из кельи для служения или для беседы с кем-либо, огради око; сердце же возбуждай благочестивым помыслом, говоря: «Ты — не живописец и не учиться вышел, как списывать изображения с людей». Будь внимателен к себе. Имея разум, занятый чувственным, можно ли тебе будет в чистом уме, как в зеркале, созерцать невидимое и услаждаться, и радовать себя памятованием о Боге?

22. Перестань любопытствовать о чужих пороках, чтобы естественным образом не растлился от того благочестивый твой помысел.

23. Придерживайся молчания; оно избавит тебя от многих скверн. Памятуй непрестанно о тесноте грешников, страшась, чтобы и тебе в скором времени не быть причтенным к числу их.

24. Не входил ли ты иногда в дом плача и, увидев рыдание и сетование, не спешил ли выйти из дома? По временному должно гадать о вечном. Помни, что сказано: Даждь премудрому вину, и премудрейший будет (Притч. 9:9).

25. Если придет тебе помысел уйти с места, а из сошедшихся к тебе под видом сострадания кто-нибудь станет одобрять твое удаление, говоря, что есть у тебя основательная причина к огорчению, то совета его не принимай безрассудно. А если кто начнет тебя обличать и уговаривать, то лучше его послушаться, нежели первого, — ибо такие люди более заботятся о спасении братий.

26. О помыслах, рождающихся от упадка духа, особенно у безмолвствующих в уединении, думаю, многие не знают. Но хочу, чтобы ты был тверд в рассуждении (понимании) этого.

27. Когда душа страждет тем, что занята чувственным, тогда ум, отступив от прекрасного горнего созерцания, ожидания и помышления о будущих благах, приковывается к чувственному, гонясь за чувственным наслаждением, раболепствуя зависти и пороку.

28. Увы, что делать мне, жалкому? Немощь моя велика, гнетут меня одиночество, бедность и оскудение сил. Работать не могу, просити стыжуся (Лк. 16:3). Устранил я себя от семейных дел своих. Мог бы благоденствовать, но впал в бедственные обстоятельства. Иные ублажали меня, а теперь стал я предметом укоризны для них. Печаль гнетет сердце мое по причине постигшего меня несчастья. Нет помощника, нет состраждущего; великому подвергся я бесчестию. Такой-то возведен в иерея, а такой-то поставлен главой, я же не знатен, не славен, всеми брошен. Никто не позаботится о мне, впадшем в нищету и недуг. Один чрезмерно разбогател, другой ходит в сопровождении учеников, почему и проводят они время с людьми именитыми; а я живу в великом бесславии и нуждаюсь в дневном пропитании. Они для выходов одеваются пышно, а у меня нет и необходимых покровов. Когда, окончив дни свои в довольстве, переходят они из этой жизни, тогда, удостоившись пышного погребения, с благовониями полагаются в убеленных гробницах, увековечив имя свое надгробной надписью. А я, скончавшись, едва ли удостоюсь и погребения; по недостатку посещающих меня, келья моя будет мне гробом. Болезнует сердце мое, и что мне делать? Утомились очи мои, смотря на дверь, — и никто не постучится. Подавлен я печалью, и никто не утешает. До крайности угнетен, и никто не состраждет. Увы мне, исчезли в болезни дни мои!

29. Скажи, человек, душе своей: Вскую прискорбна еси, душе моя; вскую смущаеши мя; уповай на Бога (Пс. 41:6), — и свергнешь с себя превратные помыслы. Ибо если бы не думал ты о земном, то не запутался бы в подобных сетях. Сверх того знай, что всякий человек, именит ли он, или унижен, — если будет жить по воле Божией, не должен быть презираем. А кто дивится временному и гоняется за временным наслаждением, тот лишает себя утешения праведных.

30. Итак, если стараешься достигнуть вечной радости, то не давай входа превратным помыслам, которые доводят до отступничества от Бога. Ибо не лжив Сказавший: Обретый душу свою погубит ю: а иже погубит душу свою Мене ради, обрящет ю (Мф. 10:39). Потому и апостол говорит: Умросте бо, и живот ваш сокровен есть со Христом в Бозе. Егда Христос явится, живот ваш, тогда и вы с Ним явитеся в славе (Кол. 3:3–4).

31. Что же дивишься, ублажая временное и несущееся мимо тебя, подобно потоку? Пышное погребение, убеленный гроб и суетные похвалы — какую пользу принесут они человеку, жившему в нечестии, когда сам он не получит себе облегчения?

Перейти на страницу:

Похожие книги

Я и ты
Я и ты

Эта книга – плод совместного творчества супружеской пары, известного спортивного журналиста Михаила Шлаена и Ольги Приходченко, автора знакомой читателю трилогии об Одессе («Одесситки», «Лестница грез», «Смытые волной»). Меняющиеся жизнь и быт Москвы, начиная с середины прошлого века и до наших дней, чередуются на ее страницах с воспоминаниями о ярких спортивных событиях – велогонках в тяжелейших условиях, состязаниях волейболистов и боксеров, Олимпиадах в Сеуле, Пекине, Лондоне и Сочи, турне нашего ледового театра по Америке и проч. – и встречах с самыми разными людьми.Книга рассчитана на широкий круг читателей.

Ольга Иосифовна Приходченко , Михаил ригорьевич Шлаен , Вета Стрельцова , Ольга Даро , Микс Тернов , Алтана Йоль

Самиздат, сетевая литература / Религия, религиозная литература / Любовно-фантастические романы / Прочая научная литература / Религия / Эзотерика / Образование и наука
Становление
Становление

Перед вами – удивительная книга, настоящая православная сага о силе русского духа и восточном мастерстве. Началась эта история более ста лет назад, когда сирота Вася Ощепков попал в духовную семинарию в Токио, которой руководил Архимандрит Николай. Более всего Василий отличался в овладении восточными единоборствами. И Архимандрит благословляет талантливого подростка на изучение боевых искусств. Главный герой этой книги – реальный человек, проживший очень непростую жизнь: служба в разведке, затем в Армии и застенки ОГПУ. Но сквозь годы он пронес дух русских богатырей и отвагу японских самураев, никогда не употреблял свою силу во зло, всегда был готов постоять за слабых и обиженных. Сохранив в сердце заветы отца Николая Василий Ощепков стал создателем нового вида единоборств, органично соединившего в себе русскую силу и восточную ловкость.

Анатолий Петрович Хлопецкий

Религия, религиозная литература