Творения. Том 1

Уразумейте, братия, что все вышесказанное написал я ради себя, и с намерением предаюсь скорби, чтобы не подпасть худшей смерти. Коснулся я слова о ведении, желая показать, что погрешил я в ведении. Сказал некто в премудрости, что сильный… сильне истязани будут (Прем. 6:6). Ведение есть сила Божией благодати. И я, познав Христа, по приобретении этого ведения, предавался мыслям о случайном. Потому убоялся, чтобы покаяние мое не было отвергнуто, как Исавово. Знаю, что Исав отвержен, как коснеющий в пороке. Но боюсь, чтобы мое раскаяние не было осуждено, подобно падению. Слышал я о величии Божества, и страшит меня мысль, что самое величие Божие угрожает мне таковым отвержением. Слышали вы о бесконечном множестве силы: с тем и коснулся я этого, чтобы знали вы, что угнетает меня. Слышали вы об этом море премудрости: что же медлите пролить за меня перед Богом источники слез? Слышали вы о бесконечном утверждении правды: почему же не предложите за меня в дар сердец своих?

Знаю, что помиловал Бог многих покаявшихся, но большая часть из них грешили по неведению. Знаю, что простил Бог многих, но они имели многих перед Ним за себя предстателей. Читаю написанное о Корее и Дафане, и прихожу в ужас; прихожу в ужас, видя, как Бог наказал их за Моисея. Рассуждаю о том, что написано о Мариам, сестре его, как она за одно слово, сказанное Моисею, вся покрылась проказой. Если постигло такое наказание за святого человека, то какое будет истязание за вечного Бога? Каин, убивший брата, подвергается столь долговременной казни, что же будет с оскорбившими Бога? Строг был приговор во время потопа, и боюсь, чтобы не подпасть одной участи с погибшими от потопа. Бог прогневался за построение столпа, который не мог быть совершен, что же сделает за собственное мое падение? Придите, братия, на помощь ко мне, испрашивающему прощения, чтобы и к вам пришли на помощь святые в том, в чем угнетается каждый из вас.

Кто утверждает, что все случайно, тот отрицает бытие Божества. Так рассудил я, — и не лгу; покаялся, — и не знаю, умилостивил ли Бога. Умоляю и святых, но, может быть, не приемлются их молитвы. Ибо слышу Иезекииля, который говорит, что ни Ной, ни Иов, ни Даниил не успеют в просимом ими (Иез. 14:18). Умоляю всех пророков, но боюсь быть отверженным с нечестивыми во Израиле, потому что Бог говорит Иеремии: не молися о людех сих (Иер. 7:16). Итак, что же? Умилостивлю ли Господа дарами? Но страшусь, чтобы и мне не сказал, как фарисеям, что прошу ради собственной своей потребности. Если буду поститься, то, может быть, скажет мне: не сицеваго поста… избрах (Ис. 58:5). Если буду милостив к бедным, то, может быть, скажет мне: елей же грешнаго да не намастит главы моея (Пс. 140:5). Если буду принимать Его священников, то, может быть, и мне скажет: отвержен ты за то, что назореев Моих поил вином (Ам.2:12). Принесу ли Ему дар? Но объемлет меня страх, что и мне скажет: И аще принесети Ми семидал, всуе: кадило мерзость Ми есть (Ис. 1:13). Боюсь даже пребывать и в церквях, чтобы не отлучил меня, сказав: ходити по двору Моему не приложите (Ис. 1:12).

Отовсюду мне тесно теперь, братия, и обращаюсь к совести своей. Если опять буду нечествовать, горе мне! Если бесстыдно буду просить, боюсь, чтобы не подавил меня мраком. Знаю, что и Навуходоносор покаявшийся принят, но его извиняли и неведение, и владычество; а я не извиним ни с той, ни с другой стороны. Я был уже причастником благодати, от отцов получил наставление о Христе. Родившие меня по плоти внушили мне страх Господень. Видел я соседей, живущих в благочестии: слышал о многих, пострадавших за Христа; отцы мои исповедали Его перед судией; я — родственник мученикам; нет никакого извинения в мое оправдание. Если скажу об общем происхождении по плоти, то ничем не отличусь от упоминаемых блаженным Иовом. Предки мои были нищие, питавшиеся милостыней. Деды, благоденствовавшие в жизни, были земледельцами. Родители занимались тем же, и состояли в незнатном родстве с городскими жителями. Поэтому в чем, в высокомерии ли, или в пышности, почту себя подобным Навуходоносору? Разве была у меня крепость исполина? Или по природе отличался я красотой?

Не хочу и говорить о том, что сделано мной в детстве, чтобы не возбудить в вас к себе омерзения. Еще в молодых летах произнес я обет, однако же в краткие эти годы был я злоязычен, бил, ссорил других, препирался с соседями, завидовал, к странным был бесчеловечен, с друзьями жесток, с бедными груб, из-за маловажных дел входил в ссоры, поступал безрассудно, предавался худым замыслам и блудным мыслям, даже и не во время плотского возбуждения. Но знаю, что все это отпущено мне перед судилищем. Что же сказать о бывшем после этого, по принятии познания истины? Поэтому весьма имею нужду в вашей помощи.