Творения. Том первый. ТВОРЕНИЯ АПОЛОГЕТИЧЕСКИЕ. ДОГМАТИКО-ПОЛЕМИЧЕСКИЕ. ИСТОРИКО-ПОЛЕМИЧЕСКИЕ

Однако этот недостаток (неточность терминологии) вовсе не говорит о несовершенстве богословской мысли или отсутствии вероучительной полноты у св. Афанасия. Ибо по праву «св. Афанасия Великого следует считать основоположником посленикейского тринитарного богословия. Утверждая единосущие Отца, Сына и Святого Духа, он проложил путь к дальнейшему раскрытию догмата Святой Троицы великими отцами-Каппадокийцами»,[126] глубоко почитавшими своего старшего современника.

Учение свт. Афанасия о Домостроительстве спасения

Как пишет уважаемый отечественный исследователь, «все православное богословие по существу сотериологично, ведь центральное место в нем принадлежит учению о спасении. Именно такой характер носит и учение свт. Афанасия Великого».[127] По словам же И. В. Попова, «в основе догматических идей Афанасия Александрийского лежат его сотериологические чаяния»,[128] а они в свою очередь подразумевают вечность и божественность всей Святой Троицы. «Богословское величие [св. Афанасия] базируется на твердом фундаменте сотериологических принципов, в его решительном подчинении всего, даже формулы ὀμοούσιος, центральному событию Искупления и Тому, Кого это событие подразумевает – Личности Искупителя».[129] Поэтому «учение о Логосе занимает центральное место во всем богословии св. Афанасия и может рассматриваться как важнейшая богословская предпосылка его сотериологии».[130] Ибо «сотериология невозможна, если Сын не вечен. Арианский “Сын” также нуждается в спасении просто потому, что Он не обладает способностью спасать, поскольку он становится в один ряд с человечеством в своем собственном творении... и также нуждается в благодати для этого. Вечный же Сын не нуждается в благодати, поскольку Он Сам есть Податель благодати».[131] Благодать дарует причастие Богу и обожение как результат этого причастия. При этом «у Афанасия термины “благодать” и “обожение” как синонимы употребляются один рядом с другим. Непрерывно говорится о том, что обожение имеет место по благодати. И напротив, благодати приписывается прилагательное “обоживающая”».[132] Но обожение стало возможным лишь после того, как Бог обожил воспринятую Им на Себя в Воплощении человеческую плоть, «приняв на Себя наше. чтобы, облекши нас в Свое. мы могли приобщиться божеству Слова» (К Эпикт., 6).

Нельзя сказать, что для ариан не было знакомо и приемлемо понятие благодатного обожения твари: «Противники из арианского лагеря были согласны с Афанасием в том отношении, что обожение – конечная цель всех искупительных деяний Божиих. цель Божественного замысла, равно как и цель человеческого стремления; в этом аспекте в Древней Церкви разногласия не было».[133] Но проблема в том, что понятие обожения ариане применяли не только к людям и даже к человеческой природе Христа, но к Его божеству, которое они в принципе отрицали и заменяли на некую высшую, но тварную природу. Она-то и стала обоженной в результате благодатного, по их мнению, причастия Богу Отцу. Ибо «Христос – не истинный Бог, но обожен по причастию» (Прот. ар. I, 9), как цитирует Ария свт. Афанасий. Но святой отец проводит различие между сущностным и благодатным причастием. Сущностным причастием Богу Отцу обладает Сын Божий, и потому Он единосущен Отцу. Все же прочие, именуемые сынами Божиими, являются таковыми в силу причастия Богу по благодати (причастия Святому Духу). «Сын же причащается не чего-либо совне,[134] а Отчей сущности» (Прот. ар. I, 15). Как пишет К. Шёнборн: «Сын не причастен Богу, Он есть Бог. Арианское представление о подобии Логоса Богу вследствие послушания и заслуг, по мнению Афанасия, также считается недостаточным. Слово не просто подобно Богу, Оно есть Бог».[135]

Обожение, по св. Афанасию, может быть даровано только Богом по природе, а не по причастию, ибо «если бы Он был Сыном по причастию, а не самосущим Божеством и Образом Отца, то не обоживал бы, будучи Сам обоживаем. Ибо имеющему по причастию невозможно передавать сие причастие другим, потому что не ему принадлежит то, что он имеет, но Давшему, и что принял он, то принял как едва для него самого достаточную благодать» (Послание о соборах, 51). Поэтому, идя от обратного, св. Афанасий говорит, что Сын, принесший обожение, Сам должен быть Богом: «Сын Божий сделался Сыном Человеческим, чтобы сыны человеческие стали сынами Божиими» (О явл. во плоти и прот. ар., 8).