Творения. Том первый. ТВОРЕНИЯ АПОЛОГЕТИЧЕСКИЕ. ДОГМАТИКО-ПОЛЕМИЧЕСКИЕ. ИСТОРИКО-ПОЛЕМИЧЕСКИЕ

Понимая свою задачу и призвание не только в смысле защиты и уяснения веры, но и в смысле более точного ее изложения, св. Афанасий и в последнем отношении достиг такого успеха, что далеко превзошел все труды своих предшественников. Мы думаем, что по точности языка и определенности изложения он не может быть и сравниваем со своими предшественниками. И в этом опять бесценная заслуга св. Афанасия, потому что как всегда, так особенно в то время точность и определенность изложения истин веры были существенным требованием для богослова. Христианская вера при св. Афанасии, достигнув могущества, встретила для себя сильное препятствие во внутренних несогласиях. Требовалось окончательное уяснение и утверждение догматов веры, восторжествовавших, правда, над язычеством, но в самом лоне Церкви еще отовсюду оспариваемых и колеблемых. И вот в ответ на эту-то потребность Церкви св. Афанасий предложил учение о Святой Троице настолько чистое и чуждое всякой примеси неправославия и настолько верно отображавшее собою учение Писания, что Церковь целиком и в подлинном виде могла включить его в существенных чертах в своих исповеданиях веры для всеобщего употребления.[2086] Но, говоря это, мы все же склонны думать, что ни по содержанию, ни по языку своих исследований св. Афанасий не был творцом чего-нибудь нового в собственном смысле этого слова. В его таланте мы видим только способность внимательно всмотреться, открыть и выделить самое лучшее из всего, что было сделано до него в области тех предметов, за исследование которых он брался, и все выбранное привести в надлежащий вид по требованию обстоятельств. И действительно, все, что было лучшего и истинного в прежних формах догмата о Святой Троице, то св. Афанасий верно сохранил, ошибочное выпустил или исправил, неясное и неопределенное привел в надлежащий порядок, недостающее – что нужно прибавил, одно раскрыл подробнее, обстоятельнее и яснее, иное рассмотрел с новых сторон, по новым вопросам, всему сообщая сравнительно большую точность и устойчивость, и т. д.

За все свои труды и старания на пользу Церкви св. Афанасий еще при жизни был почтен редкими наименованиями – непобедимого защитника веры, отца Православия ([св.] Епифаний [Кипрский]) и Великого, а впоследствии получил эпитеты великого учителя Церкви, отца научного богословия,[2087] бессмертной и гениальной личности. Как христианская древность, так и новейшее время ему расточали и расточают великие похвалы. [Св.] Василий Великий обращался к нему как к Самуилу Церкви и сравнивал его с фаросом [2088] своего города, со спокойным высокомерием взирающим на волны, покрытые обломками кораблей.[2089] В другой раз он писал св. Афанасию так: «Если бы ты знал, как драгоценна для нас каждая строка твоя, так никогда не переставал бы писать к нам».[2090] [Св.] Григорий Богослов говорил, что «догматы его (Афанасия) суть законы для Православия», что «он восстановил снова в полной силе поколебленное было арианами учение о Святой Троице».[2091] [Св.] Кирилл Александрийский писал: «Приснопамятный отец наш Афанасий, сорок шесть лет украшавший кафедру Александрийской церкви, с непобедимой и поистине апостольской мудростью противостоял хитрым и нечестивым вымыслам еретиков и своими писаниями, как бы целительным бальзамом, оживлял всю поднебесную. Сей муж поистине достоин того, чтобы всякий смело следовал ему в вере; он не говорил ничего не согласного с Божественным Писанием, ибо как мог отступить от истины тот знаменитый и преславный муж, который был предметом удивления даже на святом и великом Соборе Никейском. Все слова его вызывали почтение к чистоте и святости его учения; он наполнил мир благовонным запахом своих писаний».[2092] «Когда ты встретишь книгу Афанасия, – говорил Косьма,[2093] – то, если у тебя нет бумаги, запиши ее хотя на своей одежде». «Полемические сочинения св. Афанасия, – писал [св.] Фотий о “Словах его против ариан”, – исполнены остроумия и глубины, силы в доказательствах и обилия, подлинно удивительного. Все в них дышит истинной философией и величием, во всем видно единство в разнообразии и разнообразие в единстве. С доказательствами, заимствованными из Священного Писания, ничто не может сравниться, и вообще, все эти книги суть полный трофей победы над арианской ересью. Если даже кто-нибудь скажет, что Григорий Богослов и божественный Василий отсюда, как из обильного источника, почерпали свои стремительные и чистые потоки слов против той же ереси, то, по моему мнению, скажет не несправедливо».[2094]