Творим совместную жизнь

Соединенных Штатов – не правительственные чиновники, а обычные рабочие и служащие, матери и отцы –

год или два откладывали деньги для того, чтобы накопить на билет на самолет, добыть визу и полететь

«Аэрофлотом» в СССР. Там эти американцы, сами по себе, бродили по улицам Москвы, Ленинграда и

Киева, стараясь познакомиться с простыми русскими людьми, семьями, родителями и детьми. Они

стремились встретиться именно с простыми людьми – не с представителями властей. Это было нелегко,

потому что русские, естественно, смотрели на них очень недоверчиво и подозрительно. И вдобавок, далеко

не всегда получалось преодолеть языковой барьер, потому что мало кто из американцев говорил по-русски,

и мало кто из русских – по-английски. Однако, в конце концов, они встречали русских, которые приглашали

их к себе домой, и там американцы сидели в кругу семьи, ели борщ и пили водку, и каждый рассказывал

историю своей жизни. Они рассказывали о своем детстве, о своей юности, о своих мечтах и надеждах, делах

и заботах. Они говорили о том, какой мир они хотели бы оставить своим детям. Они пили водку и плакали.

И они говорили друг другу, что они не хотят никакой войны и не хотят, чтобы их правительства заставляли

их убивать друг друга.

Я помню, когда я читала первую книгу о «народной дипломатии», я просидела над ней всю ночь, и

у меня из глаз катились слезы. И даже сейчас, когда я пишу тебе об этом, это воспоминание снова заставляет

меня плакать. Так или иначе, сотни и сотни, а через несколько лет – уже тысячи простых американских

граждан – школьных учителей, воспитательниц детских садов, врачей, шоферов, строителей, профессоров

колледжей, продавцов, инженеров, связистов, домохозяек, менеджеров, малых предпринимателей,

студентов – копили деньги и летели за океан для того, чтобы встретить русских людей, рассказать им о

своей жизни и передать сообщение: «Мы, НАРОД Соединенных Штатов, не хотим этой Холодной Войны!

Мы хотим мира и Дружбы. We want MIR! А вы?» И их новые русские друзья отвечали «Да! Мы тоже хотим

мира!»

Так эти американцы, сделав свою дневную работу, делали работу своей жизни. Снова и снова они

откладывали деньги, чтобы через год или два снова прилететь в СССР и навестить своих прежних знакомых

и встретить новых людей. Они писали письма. Посылали рисунки и открытки. Они становились друзьями...

И, быть может, то, что произошло после, произошло отчасти благодаря «народной дипломатии».

Можно только гадать, насколько велик был ее эффект и был ли он вообще, но Холодная Война начала

стихать и мир изменился. А затем, в конце 1980-х изменилось все. И я впервые почувствовала, что теперь я

действительно что-то смогу сделать. Я, наконец, проснулась.

До этого же... До этого я была болезненным, недокормленным и недолюбленным ребенком, хотя в

нашей семье всегда хватало физической еды. Что-то было не так с моим здоровьем, но никто не мог

определить, что именно. И я была слабой и болезненной на протяжении учебы в школе и колледже, и даже

тогда, когда я была уже взрослой. И только в сорок с лишним я, наконец, начала поправляться и постепенно

становилась все здоровее.

Таким образом, одновременно случились две вещи: я стала выздоравливать физически, и весь мир

изменился с окончанием Холодной войны. И тогда... тогда я начала становиться сильным, успешным и

уверенным в себе человеком, который знает, что может достигнуть чего-то значимого. И хотя я начала свою

литературную деятельность задолго до этого, все-таки до конца 1980-х я в основном просто плыла по

течению.

2. Книги.

Почему я стала так много читать и почему я стала читать именно эзотерическую и метафизическую

литературу? Потому что с самого начала я не верила той картине мира, которое нам преподносила

тогдашняя американская культура. Эта картина мира гласила: «Верьте правительству, верьте политикам:

они знают, что делают». (Ха! Я никогда им не верила!); «Повинуйтесь законам. Покупайте товары: вы

ДОЛЖНЫ ПОКУПАТЬ товары для того, чтобы стать счастливее. Верьте медицинской индустрии,

доверяйте и повинуйтесь официальным докторам». Я не покупалась на это, я не хотела ничего покупать и не

могла понять, почему другие люди покупали. Наверно, все мое поколение не верило ни одному из этих

лозунгов. И поэтому эзотерические книги были словно вода для блуждающего по пустыне, словно пища для

голодающего.

«Автобиография йога» Парамахасы Йогананды была моей первой и наиболее революционной для

меня книгой. После нее я прочла сотни других книг на ту же тематику, включая священные писания всех

известных мне религий, а также откровения ясновидящих и отчеты контактеров с Высшим Разумом. Кстати,

именно потому, что я так много прочла ранее, книги Владимира Мегре уже совсем не показались мне

странными, необычными или фантастическими.

Результатом всего этого было, наверно, то, что после 20 лет чтения я, наконец, почувствовала, что у