Ты не слушаешь. Что мы упускаем, разучившись слушать, и как это исправить

Когда Хоуд проводит занятие, он протягивает руку и спрашивает учеников: «Если история, которую вам рассказывают, начинается с плеча и заканчивается на кончиках пальцев, когда вы перестаете слушать?» Они обычно отвечают, что перестают слушать где-то возле локтя и начинают думать, что сами хотят сказать в ответ. Чтобы научить их воздерживаться от этого, Хоуд устраивает игру в групповое повествование. Он придумывает тему и указывает на кого-то из учеников. Этот человек выступает в роли рассказчика, пока не укажут на следующего. Хоуд может в любое время менять рассказчиков, даже когда человек останавливается на полуслове. Следующий должен был слушать внимательно, чтобы подхватить нить повествования. Неудивительно, что в ходе игры он получает много растерянных взглядов, когда застигает врасплох очередного ученика.

«Людям очень трудно с успехом проходить это испытание, потому что они хотят быть уверенными в ходе повествования и заранее заполняют пустые места в своем воображении, желая повернуть историю в нужную сторону, – сказал Хоуд. – Сначала они замирают, потому что им приходится прокручивать действие назад, отказываться от уже задуманного варианта и начинать с того места, где закончил предыдущий рассказчик. Они вынуждены отказываться от личного контроля и находиться в текущем моменте».

Для понимания того, о чем он говорил, Хоуд рекомендовал мне принять участие в таком уроке, а не просто наблюдать за ним. Так я и сделала вместе с десятью другими людьми, многие из которых сообщили, что пришли туда ради «профессионального развития», то есть работодатель сказал им, что они должны поработать над своим умением быть командными игроками. Нашим инструктором была Стефани Андерсон, закаленная мастерица импровизаций, которой удавалось проявлять остроумие без язвительности или неуважения. Поэтому ученики чувствовали себя непринужденно, даже когда она предлагала им делать вещи, которые находились за пределами их «зоны комфорта».

Как и Хоуд, Андерсон предложила упражнение по групповому повествованию. Однако в нашем классе проблема чаще заключалась в том, что люди жаждали внимания, а не теряли нить повествования. Некоторые из моих товарищей по занятию говорили настолько глупые, абсурдные или неожиданные вещи, что следующему рассказчику было чрезвычайно трудно придумать логичное продолжение. Они прибегали к дешевым сиюминутным шуткам вместо более значительного и смешного представления в целом, построенном на вкладе каждого из участников. Это напоминало роковой момент во время рабочего совещания или званого ужина, когда кто-то произносит нечто столь неуместное и грубо вырванное из контекста, что все остальные начинают нервно смеяться и ерзать на стульях.

Двумя другими упражнениями, предложенными Андерсон, были синхронная речь и зеркальное отображение. В ходе первого вы образуете пару с другим человеком и пытаетесь говорить синхронно с ним. Вы усаживаетесь лицом к лицу; партнер начинает говорить, а вы стараетесь повторять сказанное практически одновременно с ним. Потом меняетесь ролями. Второе упражнение похоже на первое, но вместо речи вам нужно копировать выражение лица и жесты другого человека. Визуальный контакт играет важнейшую роль в процессе, потому что лишь с помощью зрения вы сигнализируете о том, что передаете собеседнику роль ведущего. Разумеется, цель состоит в том, чтобы люди научились сосредоточивать внимание друг на друге и слушали так, чтобы мысленно и физически синхронизироваться. Предельная сосредоточенность важна как для ведущего, так и для ведомого, так как первый должен чутко реагировать на партнера и избегать слов или жестов, вызывающих неудобство.

Но наш учебный класс состоял из людей, которые жаждали внимания. К примеру, во время «зеркального» упражнения одна женщина, назовем ее мисс Йога, взялась рукой за свою ногу и медленно подняла ее над головой. Менее гибкий партнер потел и гримасничал, стараясь повторить ее движение. Все это время мисс Йога безмятежно улыбалась и настойчиво кивала партнеру, побуждая его продолжать попытки, несмотря на явную боль и неудобство.