Ты поймешь, когда повзрослеешь

Бесполезно настаивать. Он не поддается внушению, этот твердолобый старикашка. Я встала, поставила на место стул и направилась к выходу. И когда я уже собиралась закрыть за собой дверь, Леон соблаговолил оторвать взгляд от компьютера и, скривив рот в натянутой ухмылке, произнес:

– А как насчет вчерашнего купания? Вам понравилось?

12

Я умираю. Мое горло пылает огнем, оно – как огромная жаровня, которая выжигает меня изнутри. Мне кажется, у меня внутри маленькие человечки, вроде гномиков из сказки, начинающейся словами: «Жили-были…». Они решили устроить привал в моей гортани. Одни разожгли костер, другие мечут дротики в моих бронхах.

Я здесь всего три дня и уже три раза близко соприкасалась со смертью. Очевидно, высшие силы посылают мне знаки. Но с этим я разберусь позже. Сейчас главное – потушить пожар. Девять часов вечера, на улице темно, все аптеки закрыты, и я сомневаюсь, что земляничные пастилки «Тагада» облегчат мое состояние. Каждый раз, когда я заболеваю, у меня возникает ощущение, что так плохо мне еще никогда не было. Чтобы подбодрить себя, я сделала то, что никогда и никому не советую делать: я включила компьютер и по очереди набрала в поисковой строке следующие фразы:

«Боль в горле»

«Очень сильная боль в горле»

«Симптомы рака горла»

«Может ли боль в горле стать причиной смерти»

«Как отомстить людям, которые заставили вас искупаться в разгар зимы в ледяной воде»

«Я – ипохондрик»

Интернет предсказал мне скорую и мучительную смерть, но я решила, что для полной и безоговорочной капитуляции время не настало, поскольку я еще не начинала бороться. Может, у моих соседей есть какие-нибудь пастилки, мед, огнетушитель или любое другое средство, которое облегчит боль.

Сначала я подошла к двери напротив, где жил Грег, но, постучав три раза, поняла, что его нет дома. За третьей дверью располагалась студия Марин. «Вот и повод для знакомства», – подумала я.

Такое впечатление, что она ждала меня на пороге, потому что дверь распахнулась еще до того, как мой кулак ее коснулся. Марин была в домашнем халате, с полотенцем на голове.

– Привет, Джулия, молодец, что зашла! Мне давно хотелось иметь соседку, с которой можно поболтать, посплетничать. Заходи скорее!

– Спасибо большое, но ты знаешь, я по делу. Нет ли у тебя какого-нибудь средства от боли в горле: пастилок, сиропа…

– Разумеется, у меня есть чем тебя подлечить! Ну, заходи же! Сейчас я все приготовлю.

Студия Марин казалась полной противоположностью моему жилищу. На диване и кровати лежали покрывала веселой расцветки. На стенах висели фотографии довольных и смеющихся людей – некоторые корчили забавные рожицы, другие обнимались. Тут же были фото самой хозяйки с выпяченными вперед губками (сейчас такой способ позирования называют дакфейсом – утиным лицом). На столе валялись номера американского еженедельника о жизни знаменитостей «People», а в воздухе витал едкий запах.

– Садись, – крикнула Марин из кухни. – У меня тут дел на пару минут. Скажи, тебе здесь нравится?

– Пока не знаю… Честно скажу: думала, будет хуже.

– Ты меня удивляешь! А что ты надеялась встретить в доме престарелых? Кажется, раньше ты пахала в клинике по перекройке внешности? Разве это можно сравнить с нашей работой…

Я засмеялась.

– А что до меня, то я довольна, – почти прокричала Марин, пытаясь перекрыть звон посуды. – Я приехала сюда в восемнадцать лет и не думала оставаться здесь надолго. Но вот уже пять лет, как тружусь тут не покладая рук. Они такие симпатичные, наши бабули и дедули из «Тамариска». И коллеги тоже.

– Да уж. Во всяком случае, в чувстве юмора им не откажешь. Ты в курсе, что они мне устроили?

– Конечно! Здесь такая традиция. Я пришла на работу в августе, так что в этом испытании не было ничего сложного. И тогда они изменили тест на прочность. Сделали нечто вроде кондитерского цеха и главным дегустатором, якобы по жребию, выбрали меня. У них у всех на лицах было написано искреннее разочарование, и я всерьез поверила, что мне выпал редкий шанс. Не могу тебе описать, как я радовалась, поднося ложку ко рту… Потом два дня я вообще ничего не могла проглотить, потому что они нафаршировали кексы хариссой[5]. Держи, это должно помочь, – сказала она, протягивая мне большую дымящуюся кружку.

– Это что?

– Грог. У меня не было рома, и я использовала текилу, мне кажется, нет большой разницы. Я и себе приготовила такой же, чтобы составить тебе компанию.

Я сжала чашку в руках: пахнет хорошо. Я не слишком уверена в эффективности текилы для такого случая, но мед и лимон совершенно точно облегчают боль.

После четырех грогов за два часа я знала жизнь Марин как свои пять пальцев.