Ты слышишь нашу музыку?

Чистка зубов была единогласно отменена. Янис положил Виолетту в кровать. Пока я раздевала ее и натягивала пижаму, она даже не шелохнулась. После этого я зашла к мальчикам, которые сняли джинсы и майки и в трусах залезли под одеяло. Я прикрыла двери обеих спален и возвратилась в гостиную, где меня ждал босой Янис. Он всегда немедленно сбрасывал обувь и носки, едва перешагнув порог. Сейчас он сидел по-турецки на полу и возился с поездом мальчишек. Я подобралась к нему сзади, наклонилась, прижалась к спине и обхватила за шею. Он взял меня за руку и усадил к себе на колени. Потом снова сосредоточился на железной дороге. Откинувшись на его грудь, я разглядывала царящий вокруг хаос. Уже давным-давно я усвоила, что бесполезно покупать коробки или ящики для игрушек и что мне не светит возвращение в чистый дом, где наведен лоск и все на своих местах. Янис способен в мгновение ока превратить гостиную в парк аттракционов.

– Скоро ты выгонишь нас из дома? – спросил он. – Вполне вероятно! Еще немного, и здесь уже нельзя будет жить!

Он рассмеялся. Порой я не выдерживала, запихивала всех четверых в машину и приказывала исчезнуть на целый день. А сама раскладывала все по местам и устраивала настоящую генеральную уборку. Им разрешалось вернуться только после того, как я посижу полчаса на диване, наслаждаясь чистотой и порядком. Вот только результаты моего трудового подвига всякий раз оказывались недолговечными. Стоило Янису войти, как над нашим жильем нависала угроза: свободное пространство всегда порождало у него нестерпимое желание переустройства и соответствующие идеи. Впрочем, чтобы включить его воображение, никаких особых стимулов не требуется – оно и так прекрасно работает.

Мы живем на последнем этаже. Наша квартира – результат объединения четырех малюсеньких студий. В те времена, когда мы их нашли, такое проделывали нечасто. Поэтому нам удалось купить их за гроши, которые, впрочем, съели все наши сбережения, а заодно и кредит под огромные проценты на целых двадцать пять лет. Естественно, Янис все сделал сам, и наш дом великолепен. Да, у моего мужа золотые руки и в придачу к ним огромная решимость. А также та капля безумия, которая бывает весьма полезной. Яниса ничто не пугает, ему удаются все начинания. Он оборудовал для нас две спальни: одну для мальчиков – Виолетты тогда еще не было даже в проекте – и одну для нас, и большую гостиную на все случаи жизни, совмещенную с кухней. Янис даже не побоялся снести стены! Ему удалось получить разрешение, подозреваю, что слегка в обход закона, на расширение окон – я предпочла не выяснять, как он этого добился, – и у нас всегда было светло, даже в дни, когда зимнее парижское небо бывало серым. Наше жилье нас, естественно, вполне устраивало, мы считали, что нам с ним повезло. И так продолжалось до тех пор, пока однажды вечером, когда мы слегка (или изрядно) злоупотребили ромом с сахарным сиропом и лаймом, я, к счастью или к несчастью – все зависит от точки зрения, – заметила нечто странное. Мы тогда босиком увлеченно отплясывали сальсу в гостиной. Учитывая, как близко друг к другу мы двигались и как разгорячились наши тела, переход от танца к другим действиям был не за горами. Вскоре Янис уложил меня на диван, предварительно стащив с меня майку и лифчик. Он уткнулся лицом мне в грудь, как вдруг мой затуманенный алкоголем взор зацепился за некую странную деталь.

– Что это за штуковина там, на потолке? – с трудом выговорила я, предварительно охнув от удовольствия.

– Это называется люстрой, – со смехом ответил он. – Эй, послушай! Тебе что, не нравится то, что я делаю?

К этому моменту он уже задрал мою юбку и гладил бедра.

– О-о-о, еще как нравится… – опять охнула я. – Просто хотела тебя предупредить, что у нас в потолке дырка.

Янис снова рассмеялся и посмотрел вверх. После чего вскочил с дивана, взобрался с расстегнутыми джинсами на стул и принялся изучать потолок. И я поняла, что он так и оставит меня полураздетой, дрожащей от возбуждения и неудовлетворенной. Ничего не поделаешь, сама виновата. Я побрела в спальню, слыша его взволнованные возгласы и смех, а он тем временем уже рылся в ящике с инструментами. И дети, и я привыкли спать, не обращая внимания на шум. Когда мы утром встали, пол и мебель в гостиной были закрыты пленкой, зияющая дыра, в которую спокойно пролезет взрослый мужчина, заменила маленькое отверстие в потолке, а Янис был на чердаке. Я держала на руках Эрнеста, которому едва исполнился год, а Жоаким цеплялся за штанину моей пижамы. Мы втроем стояли посреди разбросанных кусков штукатурки, когда Янис, взбудораженный и сияющий, просунул голову в дыру над нами и крикнул:

– Любимая, хочешь спальню с видом на небо?

– Что это за бардак, Янис?

– Иди сюда! Это будет гениально! Мы бесплатно расширим квартиру! Здесь фальшивый потолок.

– Ты больной? Так нельзя!

– Еще как можно, я тут проверну одну штуковину, я же специалист, положись на меня.

– У нас уже есть спальня!

– Мне казалось, ты хотела третьего.