У нас особое задание

Напротив магазина был вытрезвитель. Семейкин затеял скандал. Оба оказались в этом вытрезвителе. Рано утром Семейкина разбудили.

— Ну вот что, работяги, давайте подведем итог вашим похождениям, — обратился дежурный милиционер к Семейкину, — получайте остаток денег. Штраф с вашего приятеля взыщем через бухгалтерию завода. А может, вы уплатите за него?

Семейкин охотно согласился и уплатил за гостеприимство. Прокоп был растроган и поклялся Семейкину в вечной дружбе. В июле, а может, в августе 1940 года Семейкин познакомил Прокопа с «хорошим» человеком — Вальтером. Вручая Семейкину за труды солидную сумму, Вальтер запретил ему дальнейшие встречи с Прокопом. Подчеркнуто официальным тоном сказал:

— Забудьте дорогу к этому заводу.

Наступил 1941 год. Встречи с Вальтером продолжались. Он требовал от Семейкина сведений о работе магазинов, размещении баз и складов с продовольствием. Семейкин старательно выполнял задания и получал вознаграждение. Последняя встреча с Вальтером состоялась ранней весной. Он сказал, что временно встречи будут прекращены; есть опасность провала. Семейкин перепугался и спросил:

— Вы поможете мне уехать на Запад?

— Все в свое время, — ответил Вальтер и, не подав руки, ушел.

Это насторожило Семейкина. Уже немало ценностей легло в его железный ящик. Он стал готовиться покинуть столицу. Оставалась еще большая сумма денег, которую нужно было превратить в иностранную валюту и ценности. Случайная встреча заставила его поторопиться. Семейкин шел по улице Горького и заметил, что за ним следит Прокоп. Он свернул в переулок и ускорил шаг, но Прокоп нагнал его.

— Хочешь убежать, сволочь, — угрожающе заявил он, — втянул меня в грязное дело, а теперь в кусты. Не уйдешь. Сейчас я тебя сведу на Лубянку, вместе будем отвечать.

Семейкина трясло как в лихорадке, он дрожащими руками вытащил из бокового кармана пачку денег. Прокоп вырвал деньги и, не оглядываясь, удалился.

Семейкин взял такси и поехал на квартиру. Целый день он потратил на то, чтобы зашить ценности в пальто, пиджак, брюки и спрятать во второе дно чемодана. В боковой карман положил фальшивые характеристики и справку, в которой указывалось, что он едет в Минск к больной жене и дочери. В характеристиках говорилось, что он активный общественник и предан Коммунистической партии и Советской власти.

— Вот эти-то характеристики, — жаловался Семейкин, — испортили мне всю жизнь и лишили здоровья.

Война застала Семейкина в Белоруссии. Он умолял, плакал и упорно пробивался в Минск к больной жене и дочери.

Минск уже был занят гитлеровцами.

До него оставалось каких-нибудь сорок километров. По дорогам идти было нельзя, не пускали заслоны Красной Армии.

Семейкин, усталый и обессиленный, свернул в сторону и шел проселочными дорогами вдали от людей. В одной из лесных деревень попросился передохнуть и крепко уснул.

Нагрянули оккупанты.

Радости Семейкина не было конца. Но… при обыске у него обнаружили характеристику. Не поверив его клятве в преданности, фашисты отобрали все ценности и избили так, что он остался калекой на всю жизнь.

Так плачевно закончилась карьера предателя. Теперь он сидел перед нами и горько плакал.

— Скажите, Семейкин, — обратился я к нему, — почему вы так откровенно все нам рассказали?

— Э, гражданин начальник, когда человек знает, что стоит на краю пропасти, то у него есть потребность облегчить душу — неважно кто будет исповедовать — поп, дьякон или кто-то другой.

— Вы сами поставили себя на краю пропасти, когда дали согласие сотрудничать с немецкой разведкой, — заметил я.

— Тогда было другое дело…

В ответ на наш запрос с Большой земли сообщили, что Семейкин Осип Порфирьевич работал бухгалтером магазина, зафиксированы его связи с иностранцем. Из Москвы выехал в Белоруссию.

Предатель получил по заслугам.

ПОДВЕДЕНИЕ ИТОГОВ

В марте дивизия вышла в Белоруссию.

Штаб и некоторые подразделения дивизии заняли село Большой Рожин.

Леса и болота окружали это село, дорог поблизости не было. Наконец-то партизаны могли отдохнуть. Отсюда можно было отправить раненых на Большую землю и получить вооружение.

Партизаны приводили себя в порядок, мылись в банях, чинили обувь и одежду. Командование дивизии подводило итоги пройденному боевому пути и готовилось к новым походам.

Удивительный народ партизаны!

Потребовалось всего несколько дней, чтобы все пришло в норму. Фашисты оставили нас в покое. И не стрельба, а пение соловьев и мирный шум леса будили нас по ночам.

Но безделье — враг солдата. Да и тишина была обманчива. Потому командование приняло решение заняться боевой подготовкой партизан.

Мне следовало проводить занятие с группой командного состава по тактике и топографии. Пошел к месту предстоящих занятий, в двух километрах от села, чтобы проверить на местности старую топографическую карту. На небольшой поляне я встретил Семена Тутученко. До войны он был студентом Московского архитектурного института, а у нас стал начальником штаба кавдивизиона. Никто, как он, не мог так красиво обрабатывать штабные документы и топографические карты.