Убит в Петербурге. Подлинная история гибели Александра II

Знакомство Александра II с княжной Екатериной Михайловной Долгорукой (или Долгоруковой) все историки, в том числе и Морис Палеолог, относят к 1865 году. Возможно, это случилось в Летнем саду, возможно, во время посещения императором Смольного института, где семнадцатилетняя княжна училась, или где-то еще, имеет ли это значение, если речь идет о всемогущем монархе. Понятно одно, что все происходило через посредничество лица, имеющего доступ к императору. Здесь историки тоже не спорят: такое лицо было, и им являлась придворная дама Варвара Игнатьевна Шебеко, в кругу близких знакомых просто «Вава». Немаловажно и другое: семнадцатилетняя девушка, «смолянка», была удивительно хороша собой и понравилась императору с первого взгляда. Как тут не вспомнить тот европейский кастинг 1839 года, когда наследник-цесаревич на театральном представлении в Дармштадте сходу определил свою избранницу. Здесь происходило нечто подобное, но уже в другом качестве: императору уже не было надобности отчитываться о своем выборе, но, как и в Дармштадте, его выбор был бесповоротным. Сама избранница была полной противоположностью первой, из Европы. Она была из разорившейся семьи, но весьма родовита. Род Долгоруких считался в России одним из самых старых, восходивших к Рюрикам – первым самодержцам Древней Руси. Бедность девушки для императора помехой не являлась, а вот происхождение ее стало решающим фактором в дальнейших событиях.

Процесс ухаживания растянулся на год, и летом 1866-го княжна Долгорукая заняла место любимой женщины императора, пока неформальной, зато самой близкой. Близость их усиливалась, обрастая встречами и перепиской, пока не стала повседневной. Отношения Александра и Екатерины обслуживал негласный штат людей, приближенных к императору, а познакомившая их Варвара Шебеко стала неотлучной компаньонкой княжны. Секретом для Двора, а следовательно, и для высшего общества в Петербурге их отношения не являлись. Все, однако, знали о плачевном состоянии здоровья императрицы и смотрели на происходящее как на естественный флирт. Тревожный звонок прозвенел в конце апреля 1872 года, когда Екатерина Михайловна родила сына, названного Георгием. Появление у Александра и Екатерины сына было болезненно воспринято императрицей Марией Александровной и ее детьми. В особенности тяжелым известие о рождении Георгия оказалось для наследника-цесаревича Александра Александровича и его супруги Марии Федоровны. Происходящее уже нельзя было расценивать как проходящий флирт: родилась параллельная семья с полноценным наследником. Перспективы развития такой ситуации могли быть самыми разными, но именно для наследной четы они не сулили ничего хорошего. В крайне незавидном положении оказалась и сама императрица. Она была лишена малейшей возможности на супружеский демарш, сознавая шаткость своего положения как дочери барона де Гранси. Дети императрицы, включая наследника Александра, разумеется, знали подноготную происхождения своей матери, но им ничего не оставалось, как с ужасом наблюдать, в какую сторону будут развиваться события. Одна только фамилия Долгорукой приводила семейство в шок. Именно на 1872 год следует отнести и охлаждение отношений наследника с отцом, скоро переросшее в скрытый конфликт. Словом, заволновалась вся ветвь Гранси, выросшая вдруг на могучем древе рода Романовых.

В окружении княжны Долгоруковой с рождением сына Георгия появилась комнатная девушка Вера Боровикова. В обязанности Веры входили повседневное обслуживание княжны: утреннее одевание и причесывание, гардероб, а также сопровождение в поездках. В придворной номенклатуре должность Веры Боровиковой называлась камерюнгфер, но по роду службы она была на протяжении многих лет одним из самых близких к княжне людей и в этом смысле даже составляла конкуренцию Варваре Шебеко. В 1872 году княжна Долгорукова была уже тенью императора и следовала за ним повсюду, как в Европе, так и в ежегодных выездах на летний отдых в Ливадию. В Ливадии император распорядился о покупке для княжны дачи, неподалеку от царской резиденции, которую называли по-татарски Бьюк-Сарай (Большой дворец). Параллельная жизнь княжны с ее маленькимвором и детьми была вполне комфортной, но изолированной от императорского Двора и всего официального окружения Александра II. Вера Боровикова вспоминала:

«Зиму жили всегда в Петербурге, а весной уезжали в Германию, в Эмс. Государь ездил лечиться, и княжна также. Из Эмса возвращались в Царское Село, а в августе 22–23-го уезжали в Крым. Государь с Государыней в Ливадию, а мы к себе в Бьюк-Сарай. Жили всегда по три месяца, и каждый день к нам в Бьюк-Сарай приезжал Государь, всегда верхом; Государь проезжал через сад, затем пил чай и отдыхал» [7].