Учение о стадиях преступления

В теории уголовного права многие специалисты поддержали первую позицию Верховного Суда СССР и признали правильным квалификацию как оконченного преступления[437]. Многие авторы становились на новую позицию Верховного Суда[438]. Но до последнего времени никто даже не попытался связать такое неоконченное убийство с продолжаемым преступлением. И лишь в последние годы наметилось в теории уголовного права верное решение данного вопроса. Так, А. И. Коробеев, критикуя обе высказанные Верховными Судами и приведенные выше позиции по квалификации убийства двух или более лиц, когда одно из них неокончено, приходит вслед за Л. В. Иногамовой–Хегай к верному решению: квалифицировать такое преступление по ч. 3 ст. 30 и п. «а» ч. 2 ст. 105 УК как покушение на убийство двух или более лиц. В качестве аргументов он выдвигает следующее: а) при субъективном вменении можно инкриминировать виновному лишь то, что охватывается его умыслом и только в пределах реализации его; б) отсюда нельзя квалифицировать анализируемое преступление как оконченное по п. «а» ч. 2 ст. 105 УК, поскольку умысел не реализован: в) нельзя квалифицировать по совокупности двух преступлений (покушения на убийство одного лица и убийство другого, поскольку умысел не реализован и при такой квалификации возникает двойной учет одного и того же преступления (оконченное убийство выступает в качестве основания покушения и в качестве основания оконченного преступления)[439]. Однако при этом он допустил две ошибки: во–первых, согласился с Л. В. Иногамовой–Хегай в том, что предлагаемая ими квалификация содержит изъян, выраженный в неучете факта реального наличия одного завершенного убийства, и предложил этот изъян «гасить» в описательной части приговора указанием на убийство одного лица[440]; никакого здесь изъяна нет, во всем этом и заключается особенность продолжаемого преступления; во–вторых, признал содеянное идеальной совокупностью[441], что абсолютно не соответствует действительности, поскольку предлагаемой им квалификацией он автоматически признал совершенное преступление единичным, а не совокупностью, тогда как совокупность, даже идеальная, требует квалификации по двум нормам Особенной части, в этом ее особенность.

Несколько точнее аргументация Т. В. Кондрашовой, которая предлагает квалифицировать анализируемое убийство по ч. 3 ст. 30 и п. «а» ч. 2 ст. 105 УК потому, что здесь мы сталкиваемся с единым преступлением[442]; ей оставалось совсем немного — установить вид единичного преступления и построить аргументацию применительно к преступлению с двумя последствиями или продолжаемому преступлению. Думается, именно такой общий подход снимает все проблемы, подводит общую базу для всех видов преступлений, объективно совершаемых частями (и убийство двух или более лиц в состоянии аффекта, и причинение тяжкого вреда здоровью двух или более лиц, и умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью двух или более лиц, и истязания двух или более лиц, и заражение венерической болезнью двух или более лиц, и заражение ВИЧ-инфекцией двух или более лиц, и похищение двух или более лиц, и к продолжаемых кражам, и к продолжаемому получению взятки и т. п.). В этом плане О. Толмачев абсолютно прав, говоря о необходимости однозначного понимания сходных ситуаций при хищениях, убийствах, получении взяток, хотя выбрал при этом неверное решение, согласившись с выводами Верховного Суда[443].

На фоне такого унифицированного подхода становится ясным, что некоторые дела квалифицируются судами неверно. Например, при квалификации действий Е., заставшего свою жену с Г. при совершении ими полового акта, убившего ножом жену и причинившего тяжкий вред здоровью Г., суд признал деяние совершенным в состоянии аффекта и квалифицировал по ч. 1 ст. 107, ст. 30, ч. 2 ст. 107 УК РФ. Очевидно здесь следующее: суд имел дело с продолжаемым преступлением, где имелся единый умысел и общая цель убить обоих; переквалификация на ст. 107 УК не исключает наличия и единого умысла, и общей цели, т. е. продолжаемого преступления; не доведение продолжаемого преступления до конца исключает квалификацию такого преступления в любой его части как оконченного преступления; соответственно, содеянное необходимо было квалифицировать как покушение на убийство двух или более лиц, совершенное в состоянии аффекта (ч. 3 ст. 30, ч. 2 ст. 107 УК РФ).

Таким образом, неоконченное преступление с двумя и более последствиями или продолжаемое преступление всегда требуют квалификации по ч. 3 ст. 30 и п. «а» ч. 2 ст. 105 УК, кроме случаев пресечения на стадии первичного создания условий до совершения первого действия–исполнения, когда возникает приготовление, а не покушение. Сказанное объединяет анализируемые два вида сложного единичного преступления — с двумя последствиями и продолжаемые.