Удар молнии. Дневник Карсона Филлипса

– Я волнуюсь за него, – сказала бабушка и снова погрустнела. – Он с годами переменился. Мне кажется, его родители скоро разведутся. Раньше он был счастливым, а теперь вокруг него столько негативной энергии. Ведь собственная грозовая тучка может быть до смерти опасна, знаешь ли.

Она подошла к окну, качая головой, и выглянула в сад. Даже с Альцгеймером бабушка порой говорила дельные вещи. Она посмотрела на меня, будто хотела еще что-то добавить, но стоило мне встретиться с ней взглядом, как стало ясно, что все снова потеряно.

– Ты знаешь моего внука? – спросила она опять.

– Я так думал, – ответил я.

Бабушка пожала плечами и снова принялась вязать.

Я закончил домашнюю работу, но остался до темноты – не хотелось уходить. Мне редко доводилось увидеть в бабушке ту, настоящую, прежнюю бабушку, и я хотел запомнить этот день надолго.

В конце концов она уснула, и я решил, что мне пора, но до самого дома думал о том, что она мне сказала. Да, знаю, я человек язвительный и немного усталый, мне даже это отчасти нравится, но печален ли я? Счастлив ли я?

Я, конечно, планирую стать счастливым потом, в будущем, но будущее еще не настало. Так какой же я сейчас? Я не из тех, кто живет моментом и думает о настоящем.

Домой я добрался в без пятнадцати десять. На кухонном столе стояли новые пузырьки, и я был очень рад, что мама вышла на улицу, пусть даже по зову лекарств. Она сидела на террасе, смотрела на звезды и была пьяна в хлам.

– Где был? – спросила мама.

– В Мюнхене, – отозвался я.

Мама закатила глаза.

– У кого-то дома чудесные женихи и снимки УЗИ, а у меня только умник-спиногрыз, которого я даже не хотела рожать.

Вам, наверное, покажется, что это очень грубо, но я уже привык к ее пьяному нытью. Видимо, в аптеке увидела какую-нибудь беременную женщину и обозлилась. Все, что напоминает ей о моем отце, – больная тема.

– Значит, я нежеланный? – спросил я.

– Никогда не заводи ребенка, чтобы спасти брак, – дохлый номер, – продолжала она. – Я могла бы стать кем-нибудь! Да хоть аптекарем! Но решила остепениться, потому что мне казалось, что я этого хочу. Что он этого хочет.