Уфимская литературная критика. Выпуск 5

Поразил Сергей Безенков (рассказ «Верность»). Хорошо человеку, Сорокина не читал. Чистым сердцем, недрогнувшей рукой: «Эх. До чего хорошо! – сказал дед Матвей и, набив жёлтым пальцем трубку, закурил. – Сколько лет по лесу хожу, а душа всё не нарадуется. Красотища и силища вокруг, аж оторопь берёт!..». Нет, хорошо человеку… Знаете, как в том анекдоте. Профессор: – … А революция – в каком году?

Абитуриент: – Не знаю…

Профессор: – А Гражданская война? А Великая Отечественная?

Абитуриент: – Не знаю…

Профессор: – Мальчик, а ты вообще – откуда?

Абитуриент: – Из Бердичева…

Профессор: – Эх! Бросить бы всё – да в Бердичев!

Кстати, а есть ли в Бердичеве почта? Удивили Jane (рассказы «Камень» и «Я, ты, он, она») и Татьяна Краснова (рассказ «Прохожие»). Чего уж там «художественная проза» – не верится, что человек, всерьёз пишущий «Где-то в глубине меня билась одна только мысль: сегодня я стал импотентом. Не физическим». (Jane) или «Можно было праздновать уже по-взрослому». (Татьяна Краснова), когда-нибудь хотя бы письмо писал…

Да, и о письмах. К чужим письмам рука ведь так и тянется, но… вот пишет Тайфер рассказ «Чужие Письма», и – зря, рука, тянешься. Не просто зря, а вредно даже. Текстовые снотворные слабы и токсичны, и не спишь, и не бодрствуешь. (Другой тайферовский рассказ – «Ключ» – лишнее тому подтверждение).

Из рассказа Светланы Колесниковой «Что такое хорошо» – эссе бы, наверное, получилось. Да и рассказ бы получился. Может быть.

По-своему хороши Сергей Алхутов и Максим Кладов. Алхутов (рассказ «Знание – сила» и миниатюра «О любви») шуткует, по-митьковски так. Приёмчик, прямо скажем, из позавчера, но утомить не успевает (вот они, преимущества краткости). А кладовский рассказ «Moscow-city blues», может, и нехудожественная, может, и непроза, но этих «почти мальчиков – почти зверей» с их хайльгитлером, «легким, непринуждённым, ловким», все мы видели, видим. Говорить – надо. Куда более надо, чем «вот тебе и приключение» в Интернете, когда «я лежу в наушниках» и «сейчас мне кажется, что сбросит она своё приблизительное платье» (второй рассказ Кладова; миниатюра, точнее – «Радиоволна»). Кстати, а я лежу – без наушников. Да я вообще сижу. Могу рассказать. Так, на полстранички…

Миниатюры

Девять авторов, а не забавен только Лачин Самед-Заде («Женщина в песках» и «Мудрость небес»). Вообще… интересно. То начинает казаться, что он русский-то плохо знает, то совсем даже так не кажется… Странно у него ложатся слова. Какие-то реакции идут, получается мир – из четырёх, из десяти абзацев. И, считай – не считай ошибки, не разваливается. Какое-то притяжение. И притягательность. Пожалела, что так мало вещей Лачина. Не о том, что маленькие, а о том, что мало, две.

Две их и у Сергея Ерошкина («Ключи» и «Красивая»), но это, как говорят в черноморском городе-герое, совсем другой коленкор. Определены они как «поэтические миниатюры», но с миниатюрностью дела откровенно плохи, а что касается поэтичности… Судите сами. «Любовь свою прошляпила. Прямо из рук. Неумелых, непривыкших к любви…». Или – «– Я всё ещё люблю тебя!!! – вновь кто-то закричал. – Да, да, уже бегу!!!». Уж не говоря о таких удачах, как «Она родилась для большого…» или «Но за дверью послышались уходящие шаги… Кто-то ушёл. Вот бы ей такие ноги и она была бы сейчас уже счастливой…».

С миниатюрностью хорошо у М. Б… Согласитесь, лаконично: «– В чём смысл жизни?; – …………….» (миниатюра «Между ангелом и бесом», вся). Лаконичней разве что рецензию можно написать – «???».

Яснее – по большей части яснее – Олег Лихоманов («Не дёргайся», «Идеальный джем», «Игрушка», «Звонок»). Он борец. Против механизмов, против «фанерной монументальности, прикрывающей отсутствие идеи». Но иногда он, вероятно, решает, что клин клином вышибают, ибо и у него присутствие идеи не везде прослеживается. Да и монументальности хватает (длиннот, «неповоротливостей»).

О цикле миниатюр Феано «Новые сказки» коротко и ясно можно сказать из него же (цикла) фразою: «…Таким образом, любая Бессмыслица может рассматриваться как особое состояние Смысла».

Татьяна Чабан написала о любви и дожде («Человек дождя»), Яна Кандова… тоже о чём-то написала («MEMENTO MORI»), и обе по-своему правы: любовь и дождь прекрасны, Кафка – тоже. Татьяне можно порекомендовать ещё о дружбе написать (погода на выбор), а Яне – ещё и Кортасара прочесть.

Порадовала Наталья Тимофеева. Она верит. Верит и героиня её миниатюры «Сапоги», Таисия. Верит всему, что написано в Писании, регулярно посещает богослужения, долго жалуется Господу на тяжёлое денежное положение, но Он никак не хочет предоставить ей новые – взамен старых, с треснувшей подошвой – сапоги. Вера её начинает угасать, и она даже, глядя в небеса, озлобленно комментирует: «Один – ноль в Твою пользу». Тут уж Господь не выдерживает и… Читайте Наталью Тимофееву. Будет вера – будут и сапоги. Правда, вторая её миниатюра – «Будильник» – произвела меньшее впечатление. Будильников всё равно не слышу.