Уильям Шекспир. Человек на фоне культуры и литературы

В XVIII веке было общим место осуждать недопустимое в классицизме смешение высокого и низкого у Шекспира, по поводу чего высказывались Томас Раймер и Вольтер; кроме того, косвенной формой критики можно считать переделки произведений Шекспира Наумом Тейтом, Уильямом Дэйвенантом и Томасом Отуэем[284]. Несмотря на закрепившуюся за Шекспиром славу классика (национального достояния, лучшего поэта и драматурга и пр.) и начавшийся в XIX веке культ (бардолатрии, шекспиропоклонства, по меткому неологизму Б. Шоу), в восторженном хоре поклонников периодически звучат голоса несогласных. Так, в статье «О Шекспире и драме» Л. Н. Толстой ставит под сомнение эстетическую исключительность Шекспира как таковую, считая его скучным и пошлым: «Прочтя одно за другим считающиеся лучшими его произведения: “Короля Лира”, “Ромео и Юлию”, “Гамлета”, “Макбета”, я не только не испытал наслаждения, но почувствовал неотразимое отвращение, скуку и недоумение о том, я ли безумен, находя ничтожными и прямо дурными произведения, которые считаются верхом совершенства всем образованным миром, или безумно то значение, которое приписывается этим образованным миром произведениям Шекспира». Гнев и неприязнь великого русского классика обретают масштабы открытой ненависти: «Ряд случайностей сделал то, что Гете, в начале прошлого столетия бывший диктатором философского мышления и эстетических законов, похвалил Шекспира, эстетические критики подхватили эту похвалу и стали писать свои длинные, туманные, quasi-ученые статьи, и большая европейская публика стала восхищаться Шекспиром. Критики, отвечая на интересы публики, стараясь, соревнуясь между собой, писали новые и новые статьи о Шекспире, читатели же и зрители еще более утверждались в своем восхищении, и слава Шекспира, как снежный ком, росла и росла и доросла в наше время до того безумного восхваления, которое, очевидно, не имеет никакого основания, кроме внушения». Однако эта пламенная отповедь не в состоянии заглушить мощного хора других голосов, слаженно и воодушевленно поющих Шекспиру заслуженные дифирамбы. Слава его растет, и, хотя критики XXI века еще не озвучили свою позицию в этом многовековом диалоге, можно сказать с уверенностью: имя Шекспира навсегда вписано в книгу мировой литературы, причем заглавными буквами.