Украина. Геополитический миф

Стоит добавить, что главная заслуга в создании Украины, в украинизации принадлежит вовсе не украинцу. Более того, он вообще принадлежал к тому народу, который все сознательные украинские националисты считали худшим врагом, чем москали. Он был евреем. И звали его Лазарь Моисеевич Каганович. Он родился в крестьянской семье в Киевской губернии, рано начал работать на заводе, в 1911 году в восемнадцатилетнем возрасте вступил в РСДРП. Он был одним из самых близких соратников Сталина, именно ему было доверено руководить компартией Украины в сложный период украинизации. И он взялся за дело тщательно, как хороший еврейский портной стежок за стежком шьет костюм на заказ, так и большевик Лазарь Моисеевич шаг за шагом создавал украинскую идентичность. Так что это не Бандеру должны сегодня восхвалять украинские националисты, а Кагановича. На тот момент итоги полуторалетней кампании по переделке русских в украинцев были малоутешительны. Для примера приведем результаты по госслужащим Киева: 25 % проверенных «абсолютно не знают» украинского языка, 30 % — «почти не знают», 30,5 % — «слабо знают» и лишь 14,5 % более-менее знают украинский язык.

Они оправдываются тем, что говорят: это язык галицкий, кем-то принесенный, и его хотят кому-то навязать; шевченковский язык народ давным-давно уже позабыл. И если б учили нас шевченковскому языку, то, может быть, еще чего-то достигли, а галицкий язык никакого значения не имеет.

На специальных курсах изучения украинского языка ученикам рассказывали об украинской литературе. И оказалось, что «классиков» почти никто не знает. Кроме Шевченко, слушатели затруднялись назвать кого-либо, хотя книги Нечуй-Левицкого или Гулака продавались в Киеве и до революции. А с новым языком произошло то же самое, что в 1906 году, во время «языкового крестового похода». Даже малороссы, хорошо знавшие народную речь, или малороссийский язык, не понимали или с трудом понимали украинский. Точнее, тот язык, который называли украинским в Галиции и который стал языком украинизации. Рабочие и крестьяне, сознательные сторонники советской власти, искренне не понимали, что происходит, и писали в ЦК письма примерно такого содержания:

Убежден, что 50 % крестьянства Украины не понимают этого украинского языка, другая половина если и понимает, то все же хуже, чем русский язык… Тогда зачем такое угощение для крестьян?.. Я не говорю уже о «Коммунисте» на украинском языке. Одна часть, более сознательная, подписку не прекращает и самым добросовестным образом складывает газеты для хозяйственных надобностей. Это ли не трагедия… Другая часть совсем не берет и не выписывает газет на украинском языке и, только озираясь по сторонам (на предмет партлица), запустит словцо по адресу украинизации.

Между советскими украинскими учеными и их коллегами из Галиции установились тесные отношения. Галицкие украинцы приезжали в Киев, участвовали в составлении словарей, и происходило ровно то, чего когда-то опасались сами большевики. Языковая экспансия меняла менталитет, создавала не только идентичность, но особое отношение к миру, деление на своих и чужих. Известный украинский большевик, литературовед, публицист Андрей Хвыля в журнале «Коммунист» в апреле 1933 года писал:

Процесс создания украинской научной терминологии, направление развития украинского научного языка — пошло по линии искусственного отрыва от братского украинскому языку — языка русского народа. На языковедческом фронте националистические элементы делают все, чтобы между украинской советской культурой и русской советской культурой поставить барьер и направить развитие украинского языка на пути буржуазно-националистические. Это делалось для того, чтобы, пользуясь украинским языком, воспитывать массы в кулацко-петлюровском духе, воспитать их в духе ненависти к социалистическому отечеству и любви к казацкой романтике, гетманщине и т. п.

Итоги работы Лазаря Кагановича по украинизации бывших малороссийских губерний были весьма впечатляющие. Итак, в 1922 году на Украине было 6105 украинских школ, в 1925 году их стало 10 774, а еще через пять лет, в 1930 году, — 14 430. Правда, большой вопрос, какого уровня образование получали ученики. Потому что на украинском преподавалось все — и математика, и география, и геометрия. Но учителей с украинским языком преподавания было немного. Они сами учились языку, а потом излагали, скажем, законы термодинамики, на украинском. Причем многих научных терминов в нем еще не было, их просто не придумали. Итог был, скажем так, странный. Свидетельство очевидца:

Имел возможность наблюдать речь подростков, мальчиков и девочек, учеников полтавских трудовых и профессиональных школ, где язык преподавания — украинский. Речь этих детей представляет собой какой-то уродливый конгломерат, какую-то невыговариваемую мешанину слов украинских и московских.