Украина. Геополитический миф

Договоры и постановленья прав и волностей войсковых межи ясневелможным его милостю паном Филиппом Орликом, новоизбранным Войска Запорожского гетманом, и межи енералними особами, полковниками и тим же Войском Запорожским сполною з обоих сторон обрадою утверженные и при вольной елекции формалною присягою от того ж ясневелможного гетмана потверженные.

А вот дальше. Свой народ Орлик именует малороссийским или казацким; никакого другого, например «украинского», народа там нет.

Дивный и непостижимый в судьбах своих Бог, милосердный в долготерпении, праведный в казни, како всегда от початку видимого сего света, на праведном правосудия своего мирил едны паства и народы возвышает, другие — за грехи и беззакония смиряет, едны порабощает, другие — свобождает, едны возносит, другие — низвергает, так и народ валечный стародавный козацкий, прежде сего именованый козарский, перш превознесл был славою несмертелною, обширным владением и отвагами рицерскими, которими не тылко окрестным народом, лечь и самому Восточному панству на море и на земли страшен был так далече, же цезар восточный, хотячи оный себе вечне примирити, сопрягл малженским союзом снови своему дочку кагана, то ест князя козарского. Потом славимый во вышных той же праведный судия Бог за умножившиеся неправды и беззакония, многими казням наказавши, тот народ козацкий понизил, смирил и ледво не вечною руиною низвергл, наостаток военным оружием державе Полской чрез Болеслава Храброго и Стефана Батория, королей полских, поработил.

Филипп Орлик, надо признать, был личностью незаурядной, был отлично образован. Он получил образование в иезуитском коллегиуме в Вильно, окончил Киево-Могилянскую академию, знал польский, шведский, французский, болгарский, сербский, итальянский, немецкий и латынь. И вот на латыни, подражая польской шляхте, он и написал второй заголовок своего пакта: Pacta et Constitutiones legum libertatumqe Exercitus Zaporoviensis. В данном случае слово constitution означает всего лишь постановление. В советское время на бумажных рублях были надписи на всех языках народов СССР. Но никто не использует эти деньги, чтобы доказать, например, что уже в 40-е годы 20 века в Средней Азии появились независимые государства. Надписи же на деньгах есть. Вот примерно то же самое пытаются сделать с «Конституцией Орлика». Доказать древность державы, которой в то время даже не существовало.

Но вернемся к Гетманщине. После предательства Мазепы доверие Москвы к казачьей аристократии было подорвано, видимо, окончательно, и на какой-то момент Петр I даже отменил гетманское управление, отдав эту функцию специальному ведомству — Малороссийской коллегии. Впрочем, позже гетманство вернули, и до времен Екатерины II эта часть Малороссии жила по своим особым законам и правилам.

В это время, в начале и середине 18 века, в Польше начались разрушительные процессы. Правобережье Днепра, которое осталось после русско-польских войн и после Северной войны под властью Речи Посполитой, начало стремительно пустеть. Русские люди убегали на Левобережье, в Гетманщину, или дальше в Слобожанщину. Население покидало территории, полагая, что поляки будут мстить и за восстание Хмельницкого, и за поддержку русской армии в Северной войне. После Руины вся Правобережная Малороссия была чудовищно разорена. Очевидцы вспоминали, что на местах былых сражений лежали неубранными скелеты воинов, деревни и хутора стояли разоренными и обезлюдевшими. Правобережье начали заселять поляки. Они основывали слободы, поселения, строили хутора и села, власти освобождали польских переселенцев от налогов и повинностей. Всюду воздвигались панские дворцы, замки и католические монастыри. Вместе с польским населением на эти земли еще активнее стали продвигаться католицизм и униатство.

Важно — все новые помещики были исключительно католики. «Все» в данном случае — не фигура речи. Абсолютно все. От своих крестьян они требовали перехода как минимум в греко-католическую веру. Противостояние по религиозному признаку сопровождалось невероятными даже для того сурового времени жестокостями. Например, в 1766 году в селе Милиеве местные жители решили не пускать к себе священника-униата. Когда пришли польские войска, ктитор церкви Данило Кушнир спрятал церковную дароносицу, чтобы не попала к католикам и униатам. Узнав об этом, польские военные в присутствии всех жителей сожгли Кушниру обе руки, обмотав их паклей и полив смолой. Потом ему отрубили голову и поставили ее на шесте посреди села.