Украина. Геополитический миф

В этом выразился типичный, причем во все времена, подход части русского истеблишмента к своей стране и своим гражданам, ну или, в случае империи, к подданным. Свои оказываются недостаточно «европейцами», своя страна — «немытая Россия», а вот поляки или другие иностранцы воспринимаются как носители сокровенного знания о том, как лучше Россию обустроить. Причем подобный подход, как показывает история страны, свойственен не только либералам-оппозиционерам, но и части властных элит. Так вот, Александр I сделал практически все возможное, чтобы дикие польские идеи об особом народе, населяющем Малороссию, стали частью общественного сознания. Причем даже не Правобережной части, где поляки и так влияли на политику и на общественную жизнь, потому что российские власти оставили им и поместья, и титулы, а на Левобережье и Слобожанщине.

Понятно, что с момента окончательного раздела Польши польские элиты мечтали свою страну возродить. Причем в тех масштабах, которых она достигла в эпоху наибольшего могущества, то есть нужно было бы вернуть русские земли. Но сделать это без поддержки населения было невозможно, и это понимали все. И вот проект формирования новой ментальности, новой идентичности для населения Малороссии, проект, который переформатировал русских в украинцев, был частью польской политической игры. Сейчас как-то трудно поверить, что такие отточенные политические технологии существовали уже в 19 веке, тем более что проект создания новой идентичности был долгосрочным, нужно было ведь сначала научить школьников и студентов, а потом подождать, пока они вырастут. С другой стороны, ничего особенно нового поляки не придумали. Еще в начале 18 века в Польше стали активно открываться народные и духовные школы, открывали их униатские священники. Особенно активно их стали открывать после Замойского собора 1720 года, на котором решено было унифицировать богослужение, приняв литургические книги, одобренные папской властью, и отказавшись от использования некатолических изданий. И для польских властей уже тогда было жизненно необходимо реализовать проект перехода русских, или, как писали в Польше, natio Ruthenica, русинского народа, русинской нации, в униатский или лучше католический обряд, и отказ от русской идентичности в пользу польской. Причем сами русские жители Польши понимали, что переход в унию им ничего не даст, они так и останутся для шляхты быдлом и чернью, но вот при этом уже перестанут быть русскими. Однако сама технология поляками уже была отработана, а в Российской империи, понимая, что назад в унию русских зазвать не получится, решили развить проект регионально-национального сепаратизма. Большая загадка, каким образом этот проект удалось придумать, и главное, реализовать — ведь понятно, что для его координации нужно было привлечь серьезные силы или структуры. Часть историков придерживается конспирологической версии, что здесь не обошлось без участия масонов. Поляки играли ведущую роль в масонских ложах юго-западной России. Так, например, на эмблеме ложи «Соединенные славяне», образованной в 1818 году в Киеве с ответвлениями во многих малороссийских городах и Правобережья и Левобережья, девиз «Славянское единство» был написан по-польски.

Играли масоны роль в польском проекте или нет, можно гадать бесконечно. Но главное, что задачи свои поляки понимали весьма четко. Приближенный Адама Чарторыйского, ксендз и историк Валериан Калинка уже в 70-е годы 19 века сформулировал отношение к Малороссии так: