Улица Марата и окрестности

«Враги Самодержавия назвали черносотенцами-монархистами тот простой, черный Русский народ, который во время вооруженного бунта 1905 г. стал на защиту своего Самодержавного Царя».

Дом № 29

От кого же защищали черносотенцы царя и царскую власть? Как писал Грингмут, от «внутренних врагов», объединившихся с «внешними врагами». Владимир Андреевич перечислил тогда «внутренних врагов» по пунктам: «1) Конституционалисты, 2) демократы, 3) социалисты, 4) революционеры, 5) анархисты, 6) евреи».

Все они, был уверен Грингмут, «сходятся в общем стремлении к одной и той же цели – к уничтожению Самодержавной Царской власти в России».

Объяснил Грингмут и то, как именно подобает бороться с «внутренними врагами». Писал подробнейше: «Черносотенцы-монархисты должны всюду действовать мирными, законными средствами, так, например, на революционную пропаганду они должны отвечать пропагандою монархии, распространять среди народа справедливые мнения, истинные взгляды и верные учения, которые могли бы разоблачить революционную ложь и укрепить Русский народ в его исконной преданности Богу, Царю и Отечеству... Лишь в том случае, если внутренние враги России первые поднимают явный бунт против Царя, производят революционные демонстрации с красными флагами и крамольными песнями, или приступают к вооруженному восстанию, – и если, при этом, военные и полицейские силы не могут прекратить этих демонстраций и этого мятежа, лишь в этом случае черносотенцы-монархисты имеют не только право, но и обязанность встать на защиту Царского Самодержавия... Но и в этом случае черносотенцы-монархисты должны воздерживаться от всяких излишних крайностей и не унижать своего человеческого достоинства».

В жизни, впрочем, далеко не все выходило так, как на бумаге.

Но вернемся к Булацелю. В кругу черносотенцев его считали одним из самых ярких публицистов, да и в самом деле: выступления его проникнуты горячим чувством. По содержанию же эти речи мало чем отличались от тезисов Грингмута. На встрече черносотенцев с Николаем II Булацель призывал монарха не верить «тому, кого выдвигают масоны, и кто опирается только на инородцев», и завершил свою речь так: «обопритесь на русских людей – и никакие врата ада не одолеют русского государя, окруженного своим народом».

Были у Булацеля и такие высказывания, которые с высоты наших дней выглядят просто пророческими. Вот, например, как обращался он в предгрозовом 1916 году к либерально настроенным депутатам Думы: «Вы с думской кафедры призываете безнаказанно к революции, но вы не предвидите, что ужасы французской революции побледнеют перед ужасами той революции, которую вы хотите создать в России. Вы готовите могилу не только "старому режиму", но бессознательно вы готовите могилу себе и миллионам ни в чем не повинных граждан».

Увы, предсказание Булацеля сбылось: революция в России принесла много крови и бедствий. В 1919 году был расстрелян и сам Павел Федорович...

Любопытная параллель: в те самые годы, когда Булацель жил в доме № 29, здесь же помещалось петербургское Общество технологов. Секретарем этой мирной организации, занимавшейся вопросами техники и трудоустройством выпускников Технологического института, был Михаил Иванович Бруснев. В свое время видный деятель социал-демократии, пропагандист идей Маркса, Бруснев в 1891 году организовал первые в Петербурге маевки, устраивал стачки и демонстрации, побывал в ссылке. Правда, потом от политики он отошел – навсегда.

И все-таки любопытно: в одном доме, в одно время – черносотенец и пропагандист марксизма, пусть даже бывший.

ВАРВАРИН СУД

И еще одна приметная персона связана с историей дома № 29. В начале XX века, одновременно с Булацелем, здесь жил тайный советник сенатор Владимир Николаевич Варварин. Сегодня его имя знакомо немногим, а ведь в те годы Варварин участвовал в двух громких процессах, вошедших в историю России.

Первый из этих процессов состоялся благодаря прессе. Осенью 1906 года газета «Речь» сообщила читателям об одном странном контракте. На некоторые губернии России обрушился тогда неурожай, и правительство решило закупить зерно для помощи голодающим. Дело поручили товарищу министра внутренних дел Владимиру Гурко. Тот заключил контракт с предпринимателем Эриком Лидвалем (братом знаменитого архитектора, создавшего «Асторию» и некоторые другие питерские постройки). Все бы ничего, да только Лидваль не выполнил условий контракта. Получив солидный задаток, он вместо 10 миллионов пудов ржи поставил лишь 915 тысяч.

Правительство тогда спешно заключило новые контракты, уже не с Лидвалем. А пресса, прознав о случившемся, стала задавать вопросы: почему вообще Гурко заключил соглашение с Лидвалем? Торговцев зерном ведь в столице хватало, а Лидваль подвизался дотоле на других поприщах: торговал новейшими ватерклозетами и фильтрами, содержал игорные и увеселительные заведения...