Улица Марата и окрестности

Таскают и торцы. Сегодня сама видела, как мальчишка с невинным видом разбирал мостовую...

...

Барышни Р-ские, над нами, во тьме занимаются тем, что распиливают на дрова свои шкафы и столы».

В 1920-е ситуация была уже не такой напряженной, но дрова по-прежнему ценились высоко. В «Голубой книге» Михаила Зощенко есть смешной рассказ «Поимка вора оригинальным способом» – о том, как жильцы разыскивали злоумышленника, таскавшего со двора их дрова. Отчаявшись, трое умельцев подложили в одно из поленьев взрывчатку – и на квартире у какого-то жильца наконец рвануло...

Этот эпизод вполне реалистичен! Рассказ Зощенко увидел свет в журнале «Смехач», а за девять месяцев до того в Ленинграде случилось происшествие, о котором рассказала «Красная газета» в своем вечернем выпуске:

«13 рабочих семей в д. № 15 по Симбирской ул. сильно страдали от неуловимого вора, таскавшего дрова, сложенные во дворе за неимением сараев. Устанавливали ночные дежурства, караулили, высматривали – ничего не помогало. Тогда один из рабочих по фамилии Разумов и инвалид труда Богданов врезали в лучшие поленья две медных трубки с порохом и положили поленья на видном месте. Результат не замедлил сказаться: в квартире некоего К.А. Алексеева, живущего в этом же доме, раздались один за другим два взрыва, от которых разнесло железную печку, а Алексееву, раздувавшему ворованные дрова, опалило все лицо».

Так что материалом для Зощенко послужила реальная история. Он лишь придал ей литературный блеск, изменил фамилии героев и дополнил своей концовкой...

Ну а чем закончить рассказ о дровах? Да хотя бы детскими стихами Осипа Мандельштама, родом из тех же 1920-х:

Принесли дрова на кухню,Как вязанка на пол бухнет,Как рассыплется она —И береза и сосна, —Чтобы жарко было в кухне,Чтоб плита была красна.

ДОМ № 44

«КОРОЛЬ УРОЛОГИИ» И ЕГО ДЕТИЩА

Известность дому № 44 принесла не архитектура: внешне он мало интересен. Принесли ее и не владельцы – хотя принадлежал он в прежние времена представителям громкой фамилии. На исходе XIX столетия им владело семейство барона Павла Корфа.

Выпускник Пажеского корпуса, крупный чиновник и купец 1-й гильдии, Павел Леопольдович Корф немало потрудился в земских учреждениях, около четырех лет был петербургским городским головой. Надо сказать, что эти годы были очень и очень непростыми – с 1878-го по 1881-й. Городское управление не только решало тогда текущие вопросы, но и волей-неволей участвовало в политических делах. И Павел Леопольдович не стеснялся высказывать свое мнение, каким бы неугодным высшему начальству оно ни казалось.

Скажем, в связи с террористической угрозой в столице было увеличено число дворников – для того, чтобы новобранцы пристально следили за порядком. Решение это приняла Верховная распорядительная комиссия во главе с графом Лорис-Меликовым. Год спустя Лорис-Меликов встречался с Корфом и несколькими членами Городской думы и задал вопрос насчет новых дворников. Ответ он получил суховатый, но четкий:

Дом № 44

«Неудобства, возникающие из учреждения дополнительных дворников, на которых возложены исключительно полицейские обязанности, не окупаются последствиями этой меры, так как случаи открытия дворниками каких-либо крупных преступлений неизвестны и в единственную заслугу может им быть поставлено лишь уменьшение в столице мелких краж. Между тем достижение такой сравнительно ничтожной задачи стоит городу более миллиона рублей».

Вряд ли Лорис-Меликов обрадовался такому ответу!

После ухода с поста городского головы Корф не прекратил активной деятельности. Он состоял главой Вольного экономического общества, написал книгу «Ближайшие нужды местного населения». Построил Ириновскую железную дорогу на Пороховых. В первую русскую революцию оказался среди лидеров «Союза 17 октября» – и вообще был человеком заметным на политическом поле.

В эту революционную пору, впрочем, дом № 44 принадлежал уже не Корфам...

И все-таки известность дому принесли не хозяева, а находившиеся здесь медицинские заведения. Сюда съезжались врачи и пациенты со всей столицы.

Вначале в этом доме нашел пристанище Частный гинекологический институт. Принимали в нем «беременных, рожениц и страдающих женскими болезнями»; стояло в институте всего 25 кроватей. Плата за пребывание и лечение была весьма солидной: сутки в отдельной комнате обходились в 4 – 7 рублей. Амбулаторный прием стоил рубль.

В доме № 44 Гинекологический институт располагался несколько лет. Потом он сменил адрес, а на Николаевской обосновалось новое медицинское заведение – частный Урологический институт. При этом институте, основанном в начале 1908 года, были своя амбулатория, свои стационары, курсы для врачей. Здесь же, вместе с институтом, на Николаевской, помещалось и Российское урологическое общество.