Улица Марата и окрестности

Вот что пишет сосед Панаевых Павел Соколов: «Белинский, Некрасов, Тургенев, Кольцов, Боткин, Краевский, позднее и Федор Михайлович Достоевский и многие другие, менее крупные звезды нашего литературного мира, стали собираться у Ивана Ивановича, а каждую неделю по вторникам у него составлялись литературные вечера... Вечера носили на себе скромный, но задушевный характер, гостям разносили чай, велись оживленные беседы на разные темы...

Театральный мир также не был чужд дома Ивана Ивановича... Из лиц музыкального мира помню Михаила Ивановича Глинку, Варламова, творца всем известных романсов, и знаменитого тогда баса Петрова...»

К этому свидетельству есть, правда, некоторые вопросы. Особенно смущают упоминания о Тургеневе и Достоевском: достоверно известно, что они и вправду были гостями Панаева, но только уже в другие годы – когда Иван Иванович с супругой переехали на собственную квартиру.

Но может, временами Панаевы гостили у матери и принимали тут своих знакомых?

ДОМ № 76

ДВОЙНОЙ ПОРТРЕТ МЕЙЕРХОЛЬДА

Достаточно внушительный на фоне соседей пятиэтажный дом № 76 построен для купеческой семьи Сироткиных. К элите столичного купечества те не принадлежали: известно лишь, что торговали москательным товаром (краской, олифой, клеем и т. п.) на Мариинском рынке.

Была, впрочем, в истории дома № 76 и более заметная купеческая семья. На рубеже XIX и XX столетий дом перешел от Сироткиных к купцу Александру Александровичу Коровину – члену видной купеческой династии, торговавшей мануфактурой в Александровской линии Апраксина двора (той, что идет вдоль Садовой улицы). Коровины были в числе самых известных в столице торговцев тканями и коврами; известно, что к свадьбе цесаревича Александра Александровича и великой княгини Марии Федоровны их фирма получила солидный заказ на поставку ковров и тканей для Аничкова дворца.

В историю русской культуры, однако, Александр Коровин вошел не благодаря этому заказу. И даже не потому, что был художником-любителем. Увлеченный собиратель современной русской живописи, он сумел сосредоточить в своей коллекции свыше двухсот работ Льва Бакста, Константина Сомова, Бориса Григорьева, Виктора Борисова-Мусатова, Александра Бенуа, Микалоюса Чюрлениса и других мастеров той эпохи. В числе жемчужин его коллекции были знаменитый «Двойной портрет» Всеволода Мейерхольда кисти Григорьева и прогремевшая на одной из выставок группы «Мир искусства» картина «Ужин» кисти Бакста. Тот самый «Ужин», о котором так по-разному отзывались Владимир Васильевич Стасов и Василий Васильевич Розанов. Первый: «Сидит у стола кошка в дамском платье; ее мордочка в виде круглой тарелки, в каком-то рогатом головном уборе; тощие лапы в дамских рукавах протянуты к столу, но она сама смотрит в сторону, словно поставленные перед нею блюда не по вкусу, а ей надо стащить что-нибудь другое на стороне; талия ее, весь склад и фигура – кошачьи, такие же противные, как у английского ломаки и урода Бердслея. Невыносимая вещь!». И второй: «Стильная декадентка fin de si`ecle черно-белая, тонкая, как горностай, с таинственной улыбкой, `a la Джиоконда, кушает апельсины».

Дом № 76

Все эти полотна хранились в доме на Николаевской. Популярный иллюстрированный журнал «Столица и усадьба» в 1917 году писал: «Расположенная в жилых комнатах, картинная галерея не носит скучного характера музейного собрания, наоборот – висящие на всех стенах холсты дополняют стильную художественную обстановку». Стильная обстановка тоже была результатом собирательской деятельности Коровина: известно, что мебель для столовой и гостиной делали по рисункам того же Льва Бакста.

В этих столовой и гостиной перебывал, без преувеличил, весь цвет тогдашней российской живописи. В дневнике Александра Бенуа можно найти краткую запись о том, как он посетил Николаевскую в последние дни 1916 года: «Вечером после долгого времени – у коллекционера А.А. Коровина.., угостившего нас совершенно "довоенным" ужином... Из картин довольно сильное впечатление производит один только портрет Мейерхольда, писанный Борисом Григорьевым. Невиданный же до сих пор мной "Каток" Кости (Сомова) уж очень надуман, даже слишком».

И дальше о бытовых подробностях тогдашней жизни: «Извозчиков совсем нет (!!), и потому пришлось шествовать домой пешком, что, однако, доставило мне удовольствие, так как стояла дивная лунная ночь. Провожали меня через весь город сам хозяин, Добычина, Каратыгина. В первый раз пересекли Неву по только что открытому новому Дворцовому мосту».

Жил тогда Александр Бенуа, надо сказать, на Васильевском острове – так что путь вышел вправду неблизкий...