Улица Марата и окрестности

Сразу за Боровой улицей стоит дом № 60. В середине XIX столетия его участок принадлежал священнику Тимофею Александровичу Верховскому, причем находились здесь вполне солидные каменные постройки, и в их числе трехэтажное здание.

Протоиерей знакомой нам Никольской единоверческой церкви, Верховский оставил в церковной истории заметный след. По воле начальства ему пришлось выполнять непростое задание – обращать в единую веру старообрядцев местности Стародубье в Черниговской губернии. Старообрядцев в той местности было много, и веры своей они держались крепко – несмотря на явную нелюбовь к ним властей. А вот Верховский действовал не силой, а убеждением – и с поручением справился. Во время царского визита в Черниговскую губернию Тимофей Александрович служил «в его присутствии в единоверческой церкви обедню по древнему чину».

А еще Тимофей Верховский написал немало книг по богословию и церковной истории. И оставил интересные воспоминания...

Примечательно, что сын Верховского Иван Тимофеевич, тоже единоверец и протоиерей Никольской церкви, прошел обратный путь. Он активно выступал в поддержку старообрядцев, был за это исключен из церковного звания, эмигрировал. Но формально перейти в раскол все-таки не решился, а на склоне лет покаялся перед православной церковью и просил разрешения вернуться на родину...

Дом №60/7

После Верховских дом на их участке перестраивался и расширялся, пока не дорос до нынешних своих размеров. На рубеже XIX и XX веков привычной приметой дома № 60 была крупная механическая мастерская Голлербахов. Вначале отец Георгий Голлербах занимался тут котлами, паровыми машинами, водопроводными и разными прочими работами, в том числе и изготовлением механических и электрических звонков. А потом дело продолжил его сын, тоже Георгий – тот самый, который обитал в доме № 75 и у которого в 1920-е какое-то время прожил Эрих Голлербах...

ДОМ № 62

ВЫВЕСКА С ГЕРБОМ

Если в истории дома № 60 прозвучала тема духовной жизни, то следующий дом на нашем пути напоминает о совсем иных сферах. В начале XX века в доме № 62 помещалась казенная винная лавка, одна из пяти таких лавок на Николаевской улице (данные на 1905 г.).

Что это было за заведение – казенная винная лавка? Для ответа на вопрос надо напомнить: в стране тогда существовала винная монополия, которая распространялась и на торговлю крепкими спиртными напитками. Иными словами, бутылку водки можно было купить только в казенной лавке.

Облик таких лавок подробнейше запечатлели мемуаристы Засосов и Пызин. По всему видно, что жизнь лавок они наблюдали воочию и впечатление получили незабываемое: уж больно много в их рассказе живописных деталей!

«Эти лавки имели вид непритязательный, обычно – в первом этаже частного дома. Над дверью небольшая вывеска зеленого цвета с государственным гербом: двуглавым орлом и надписью "Казенная винная лавка". Внутри лавки – перегородка почти до потолка, по грудь деревянная, а выше проволочная сетка и два окошечка. Два сорта водки – с белой и красной головкой. Бутылка водки высшего сорта с "белой головкой" очищенная, стоила 60 копеек, с "красной головкой" – 40. Продавались бутылки емкостью четверть ведра – "четверти", в плетеной щепной корзине. Полбутылки называлась "сороковка", т. е. сороковая часть ведра, сотая часть ведра – "сотка", двухсотая – "мерзавчик". С посудой он стоил шесть копеек: 4 копейки водка и 2 копейки посуда.

Дом № 62

В лавках "сидельцами" назначались вдовы мелких чиновников, офицеров. "Сиделец" принимал деньги и продавал почтовые и гербовые марки, гербовую бумагу, игральные карты. Вино подавал в другом окошечке здоровенный "дядька", который мог утихомирить любого буяна. В лавке было тихо, зато рядом на улице царило оживление: стояли подводы, около них извозчики, любители выпить. Купив посудинку с красной головкой – подешевле, они тут же сбивали сургуч с головки, легонько ударяя ею о стену. Вся штукатурка около дверей была в красных кружках. Затем ударом о ладонь вышибалась пробка, выпивали из горлышка, закусывали или принесенным с собой, или покупали здесь же у стоящих баб горячую картошку, огурец. В крепкие морозы оживление у "казенок" было значительно большее. Колоритными фигурами были бабы в толстых юбках, сидящие на чугунах с горячей картошкой, заменяя собою термос и одновременно греясь в трескучий мороз. Полицейские разгоняли эту компанию от винных лавок, но особенного рвения не проявляли, так как получали угощение от завсегдатаев "казенки"...»