Улица Марата и окрестности

В тот вечер – еще до прихода Летковой – Яков Петрович Полонский подвел Достоевского к окну, выходящему на Семеновский плац. «Узнаете, Федор Михайлович?» И писатель мало-помалу стал вспоминать о казни петрашевцев – о том, что пережил он сам.

Этот рассказ, впрочем, мы уже цитировали: читатель может заглянуть в главу о Семеновском плаце...

ПОСЛЕ АПОЛЛИНАРИИ

Нам еще не пришла пора оставить дом № 84. Новую главу можно начать с имени женщины, которая никогда тут не бывала, однако теснейшим образом связана с двумя другими людьми, вошедшими в историю дома.

Аполлинария Прокофьевна Суслова известна как предмет мучительной любви Достоевского. Роман с Сусловой доставил Федору Михайловичу немало мук. Уже после расставания он писал: «Аполлинария – больная эгоистка. Эгоизм и самолюбие в ней колоссальны. Она требует от людей всего, всех совершенств, не прощает ни единого несовершенства в уважение других хороших черт, сама же избавляет себя от самых малейших обязанностей к людям...»

И дальше: «Я люблю ее еще до сих пор, очень люблю, но я уже не хотел бы любить ее. Она не стоит такой любви.

Мне жаль ее, потому что, предвижу, она вечно будет несчастна. Она нигде не найдет себе друга и счастья. Кто требует от другого всего, а сам избавляет себя от всех обязанностей, тот никогда не найдет счастья».

В.В. Розанов

Слова Достоевского оправдались полностью. Во время их романа Сусловой было 22 – 23 года. Когда ей исполнилось 40, она вышла замуж за 24-летнего Василия Розанова.

Это потом Розанов станет знаменитым на всю Россию писателем – а тогда он был просто «учителишкой». Зинаида Гиппиус записала слова Розанова о его житье с Сусловой: «Розанов мне шептал:

– Знаете, у меня от того времени одно осталось. После обеда я отдыхал всегда, а потом встану – и непременно лицо водой сполоснуть, умываюсь. И так и осталось – умываюсь, и вода холодная со слезами теплыми на лице, вместе их чувствую. Всегда так и помнится.

– Да почему же вы не бросили ее, Василий Васильевич?

– Ну-ну, как же бросить? Я не бросал ее. Всегда чувство благодарности... Ведь я был мальчишка...».

Суслова прожила с Розановым шесть лет и в конце концов бросила мужа. А когда он встретил другую женщину, наотрез отказала в разводе. Так и жил Розанов в незаконном браке, и дети у него были незаконнорожденные...

Но отчего мы начали эту главу с рассказа об Аполлинарии Сусловой? Объяснить нетрудно. Место Достоевского в истории дома № 84 мы уже обозначили, а вот и вторая точка: Василий Васильевич Розанов жил здесь вместе со всей своей семьей. Настоящей семьей, хоть и незаконной – любимая жена («друг») Варвара, дети...

Вообще у Розанова немало питерских адресов. В доме на углу Николаевской и Звенигородской (почтовый адрес – Звенигородская, 18, кв. 23) он обитал в очень нелегкое для себя время. Тогда один за другим на Розанова обрушивались удары. Паралич жены. Общественное негодование, почти остракизм: Василий Васильевич как раз выступил с весьма вызывающими статьями насчет дела Бейлиса (евреев тогда обвиняли в ритуальном убийстве мальчика, и Розанов счел такое убийство вполне возможным).

Насчет антисемитизма Розанова есть любопытное свидетельство мемуариста Аарона Штейнберга. Однажды тот пришел к Розанову, чтобы вызвать его на откровенный разговор по этой теме. И получил живописный ответ: «Когда мои дочери, приходя из гимназии, взволнованно и с восторгом рассказывают, что нашли замечательную новую приятельницу, когда они находятся под большим впечатлением от нее, я уже наперед знаю, что это или Рахиль, или Ревекка, или Саррочка. А если их спросишь про новое знакомство с Верой или Надеждой, то это будут бесцветные, белобрысые, глаза вялые, темперамента нет! Так ведь мы, русские, не можем так смотреть, сжигая глазами, как вы вот на меня смотрите! Конечно, вы и берете власть. Но надо же, наконец, и за Россию постоять!»

Вообще и без антисемитских высказываний у Розанова была неоднозначная репутация. «Загадочный человек, влекущий и отталкивающий вместе» – это из письма критика Михаила Гершензона. А Илья Репин, отказавшись писать портрет Розанова, сказал: «Лицо у него красное. Он весь похож на...». Лицо у Розанова было вправду красное, но слово из трех букв Репин вряд ли употребил только по этой причине. Просто у Розанова репутация была соответствующая: на темы пола он и думал, и рассуждал, и писал очень много.

То время, когда Розанов жил на углу Николаевской и Звенигородской, было для него непростым. Но именно тогда начала рождаться его знаменитая книга «Уединенное». Короткие, замечательно откровенные записи, отрывки, мысли, наблюдения – о жизни, о Боге, о любви, о современниках...

Вот, например, сказанное словно сегодня: «В России вся собственность выросла из "выпросил", или "подарил", или кого-нибудь "обобрал". Труда собственности очень мало. И от этого она не крепка и не уважается.

(Луга – Петербург, вагон)».