Умереть снова

«Не только», – подумала Джейн, глядя, как муж берет нож и действует им с холодным, спокойным мастерством хирурга. В тот день, когда они познакомились на месте преступления в заповеднике Стони-Брук, его спокойствие показалось ей устрашающим. В хаосе того дня, когда полицейские и криминалисты толпились вокруг разлагающегося тела, Габриэль был спокоен и властен, этакий сторонний наблюдатель, пытающийся постигнуть случившееся. Она не удивилась, узнав, что он из ФБР; она с первого взгляда поняла, что он чужак и что он попытается оспорить ее единоначалие. Но то же, что поначалу вызывало у них взаимную неприязнь, позднее их соединило. Притяжение и отталкивание. Противоположные полюса притягиваются. Даже теперь, глядя на своего мужа, невозмутимость которого сводила ее с ума, она точно понимала, почему полюбила его.

Габриэль посмотрел на нее и покорно вздохнул:

– Ладно, нравится мне или нет, но, похоже, мы будем говорить об убийстве. Итак… – Он положил нож и вилку. – Ты действительно считаешь, что Хайло О’Брайен – ключевая фигура в этом деле?

– Эти мерзкие звонки к нему на передачу пугающе похожи на комменты к статье о Леоне Готте. И тут и там говорилось: подвесить и выпотрошить.

– Ничего исключительного в этом нет. Обычное дело для охотников. Я сам это делал, когда застрелил оленя.

– Звонившая по имени Сюзи говорит, что она член Веганской армии действия. Судя по веб-сайту, у них в Массачусетсе пятьдесят членов.

Габриэль покачал головой:

– Название ничего мне не говорит. Не припомню, чтоб она появлялась в федеральном списке террористических.

– В бостонском полицейском списке ее тоже нет. Но может, они такие умные ребята – сидят себе да помалкивают. И не берут на себя ответственность за то, что делают.

– Подвешивают и потрошат охотников? Это похоже на веганов?

– А ты вспомни Фронт освобождения земли. Они бросают бутылки с зажигательной смесью.

– Но ФОЗ старается обойтись без жертв.

– И все же обрати внимание на символику. Леон Готт был охотником на крупных животных. «Хаб мэгэзин» публикует статью о нем под названием «Мастер охотничьих трофеев». А спустя несколько месяцев находят его труп – подвешен за щиколотки, обструган, как кочерыжка, и выпотрошен. Подвешен на такой высоте, чтобы до него могли дотянуться его домашние животные. Разве есть более подходящий способ отомстить охотнику, чем отдать его тело на съедение собственным Флаффи и Фидо?[13]

Джейн замолчала, внезапно осознав, что в ресторане воцарилась тишина. Скосив глаза, она увидела, что пара за соседним столиком пожирает ее глазами.

– Не время и не место, Джейн, – сказал Габриэль.

Она уставилась на свиную отбивную:

– Хорошая у нас сегодня погода.

И только когда гул голосов вокруг них возобновился, она сказала, понизив голос:

– Я думаю, символика тут очевидна.

– И это может не иметь никакого отношения к его увлечению охотой. Тут ведь есть и мотив кражи.

– Если это кража, то необычная. Его бумажник и деньги остались нетронутыми в спальне. Насколько мне известно, из дома пропала только шкура снежного барса.

– И ты узнала, что она стоит кучу денег.

– Но продать такую редкую шкуру будет чертовски трудно. Разве что кто-то купит ее для частной коллекции. А если ограбление – единственный мотив, то зачем этот мрачный ритуал потрошения?

– Мне кажется, у тебя тут два четких символических обстоятельства. Первое – пропажа редкой шкуры. Второе – способ, каким было выставлено тело.

Габриэль нахмурился, глядя на свечу на столе и обдумывая ситуацию. Джейн все же вовлекла его в решение этой загадки, и теперь мозги его включились полностью. Этот вечер, семейный ужин – единственный за целый месяц, когда они зарекались говорить о работе, но каждый раз неизменно заговаривали об убийстве. Да и как могло быть иначе, если они оба жили и дышали этим? Джейн наблюдала, как мерцающее пламя высвечивает его лицо, пока он неторопливо перебирает факты. Как же ей повезло, что она может делиться с ним этими фактами. Она подумала, каково это было бы – сидеть здесь с мужем, не работающим в правоохранительной системе, и разрываться от желания поделиться с ним тем, что ее мучает, и не имея возможности сказать ему ни полслова. Общими у них были не только дом и ребенок, но и мрачное знание о том, как жизнь в мгновение ока может измениться. Или пресечься.

– Посмотрю, какая у нас имеется информация по Веганской армии действия, – сказал наконец Габриэль. – Но я бы сосредоточился на шкуре, ведь это единственная ценная вещь, пропавшая из дома, насколько тебе известно. – Он немного помолчал. – Как тебе Джерри О’Брайен?

– Если забыть о том, что он клоун-маргинал?

– Я имею в виду – в качестве подозреваемого. У него мог быть мотив убить Готта?

Джейн покачала головой:

– Они были приятелями, вместе охотились. Он легко мог пристрелить его в лесу и выдать это за несчастный случай. Но я и в самом деле думала об О’Брайене. И о его личном секретаре. Готт был человеком нелюдимым, и подозреваемых много не наберется. По крайней мере, мы их не знаем.