Умереть снова

– Она написала мне еще одно письмо, – сказала она. – Моя мать.

Последовала долгая пауза.

– И ты не выбросила его в мусорную корзину?

– Я не могла, Джейн. Есть вещи, которые я должна узнать, прежде чем она умрет. Почему она отказалась от меня. Кто я такая на самом деле.

– Ты знаешь, кто ты такая, и это не имеет к ней никакого отношения.

– Откуда ты знаешь? – Маура сделала шаг к Джейн. – Может, ты видишь только то, что я тебе показываю. Может, я прячу от тебя правду.

– Которая состоит в том, что ты такой же монстр, как она? – Маура подошла так близко к Джейн, что теперь они стояли глаза в глаза, но Джейн только рассмеялась. – Ты самый нестрашный человек из всех, кого я знаю. Если не считать Фроста. Амальтея – настоящий мутант, но тебе она это по наследству не передала.

– Одно я от нее унаследовала. Мы обе видим темноту. Там, где все остальные видят солнечный свет, мы замечаем то, что в тени. Ребенка с синяками. Жену, которая боится раскрыть рот. Дом, в котором всегда задернуты занавески. Амальтея называла это даром распознавать зло.

Маура вытащила из сумочки конверт и протянула его Джейн.

– Это что?

– Вырезки из газет. Она сохраняет все заметки, где есть упоминания обо мне, следит за всеми делами, в которых я участвую.

– Включая Готта и этот скелет неизвестной.

– Конечно.

– Ну теперь я знаю, откуда у этой истории ноги растут. Амальтея Лэнк сообщает тебе, что тут есть связь, а ты ей веришь. – Джейн покачала головой. – Я ведь предупреждала тебя относительно нее. Она тобой манипулирует.

– Она видит то, чего не видят другие. Замечает улики, скрытые под ворохом никчемных подробностей.

– И как ей это удается? Она и подробностей-то никаких не знает.

– Даже в тюрьму просачиваются слухи. Ей рассказывают что-то, пишут или посылают новые вырезки. Она видит связи. И в этом случае она оказалась права.

– Ну да. Не будь она осужденным преступником, из нее вышел бы великий криминалист.

– Может, и вышел бы. Ведь она в конечном счете моя мать.

Джейн подняла обе руки, показывая, что сдается:

– Хорошо, ты хочешь наделить ее этими способностями – пожалуйста, я не могу тебе препятствовать. Но я сразу замечаю ошибку, когда она попадается мне на глаза.

– И ты с удовольствием тыкаешь меня в нее носом.

– А кто еще скажет тебе? В этом и заключается дружба, Маура. Друг остановит тебя, прежде чем ты опять испортишь себе жизнь.

«Опять». У Мауры не было ответа, и она молча смотрела на Джейн, сраженная правотой ее слов. «Опять». Она вспомнила все случаи, когда Джейн пыталась остановить ее, не дать совершить ошибку, которая и много месяцев спустя все еще не давала ей покоя. Когда она и отец Даниэль Брофи сходились все ближе и ближе в любовных отношениях, обреченных на несчастливый конец, Джейн говорила голосом разума, предупреждала о неизбежном жестоком разочаровании. Но Маура проигнорировала этот голос.

– Прошу тебя, – тихо произнесла Джейн. – Тебе будет потом больно, а я не хочу этого. – Она крепко, по-дружески сжала руку Мауры. – Во всех остальных отношениях ты такая умная.

– Кроме отношений с людьми.

Джейн рассмеялась:

– С людьми всегда проблема, верно?

– Может, мне стоит держаться котов, – сказала Маура, открывая дверь машины и садясь на водительское сиденье. – С ними, по крайней мере, ты точно знаешь свое место.

20

Омары, лоси и голубика. Вот что приходит в голову большинству людей, когда они слышат название штата Мэн, но у Джейн с этим штатом были связаны гораздо более мрачные образы. Она думала о темных чащах, топких болотах и всяких укромных местах, где может исчезнуть человеческое существо. И еще она вспоминала об их последней с Фростом поездке на север всего пятью месяцами ранее, тем вечером, который закончился кровью и смертью. Мэн для Джейн был не раем для отпускников, а местом, где случаются всякие ужасы.

Пять лет назад такой ужас случился с мелким воришкой по имени Брэндон Тайрон.

Дождь перешел в град. Они ехали по Прибрежному шоссе № 1, за рулем сидел Фрост. Хотя обогреватель был включен на полную, ноги у Джейн мерзли, и она жалела, что утром не надела сапожки, а вышла в тоненьких туфлях без каблука, которые и теперь были на ней. Хотя мысль о том, что лето прошло, была ей ненавистна, достаточно было взглянуть в окно машины на голые деревья и серое небо, как становилось ясно: самый темный сезон уже на дворе. Они ехали в саму зиму.

Фрост сбросил газ, когда они проезжали мимо двух охотников в оранжевой одежде со светоотражающими элементами – те грузили выпотрошенную тушу оленихи в пикап.

– Мама Бэмби.

– Ноябрь. Охотничий сезон.

– Я нервничаю, пересекая границу штата, где грохочет столько ружейных выстрелов. Бабах! И еще один идиот из Массачусетса – покойник.

– Ты когда-нибудь охотился?

– И желания такого не возникало.

– Из-за мамы Бэмби?

– Понимаешь, я не против охоты. Просто я не вижу здесь удовольствия. Тащиться с ружьем в лес. Морозить себе задницу. А потом… – Его пробрала дрожь.

– А потом потрошить оленя? – Джейн рассмеялась. – Нет, не могу тебя представить за этим занятием.

– А ты бы смогла?

– Ну, если бы была необходимость. Оттуда берется мясо.