Умереть снова

– Даю слово, мистер Дебрюйн, она будет под нашим присмотром, – говорит детектив Риццоли. – Мы не просим ее ходить по городу с пистолетом. Она просто будет консультировать команду детективов и нашего криминалиста-психолога. Через неделю, максимум через две она вернется.

– Не хочу, чтобы она сидела одна в номере какого-нибудь отеля. Хочу, чтобы она была с кем-нибудь. В семье, где не будет чувствовать себя брошенной.

Детектив Риццоли переглядывается с мужем.

– Мы что-нибудь придумаем.

– Где?

– Сначала мне нужно созвониться. Выяснить, смогут ли ее там принять.

– Чей это дом?

– Дом человека, которому я доверяю. Подруги.

– Хочу, чтобы вы подтвердили мне это, прежде чем Милли сядет в самолет.

– Мы согласуем все детали, прежде чем покинем Кейптаун.

Крис несколько секунд разглядывает их лица, ищет причины, по которым им можно было бы отказать в доверии. У моего мужа это с детства – он не доверяет людям. Он рос с отцом, на которого нельзя было положиться, а мать бросила его семилетним. Он всегда боится потерять людей, которых любит. И теперь боится потерять меня.

– Все будет хорошо, дорогой, – говорю я убежденно, хотя не так уж уверена в этом. – Они прекрасно знают, что делают.

28

Бостон

Маура поставила вазу с желтыми розами на прикроватную тумбочку и в последний раз оглядела гостевую спальню. Белое пуховое одеяло только что выстирано, турецкий коврик вычищен, в ванной свежие махровые полотенца. В последний раз в этой комнате спали в августе, когда к ней приезжал на каникулы семнадцатилетний Джулиан Перкинс. После его отъезда она почти не входила сюда. Теперь она изучала спальню критически, дабы удостовериться, что все готово к приему гостьи. Из окна открывался вид на задний садик, но в этот ноябрьский день «украшали» его лишь голые многолетники и пожухлая трава. Ну что ж, кой-какие яркие краски привносили висевшая над кроватью картина с изображением роскошных розовых пионов и ваза с желтыми розами. Бодрое приветствие для гостьи, приехавшей по не самым радостным делам.

Джейн прислала письмо по электронной почте, объясняя ситуацию, и Маура прочла дело Милли, так что знала, к чему нужно готовиться. Но когда раздался звонок в дверь и Маура впервые увидела Милли, ее поразил измученный вид этой женщины. Перелет из Кейптауна был долгим, и Джейн тоже имела далеко не лучший вид, но Милли казалась хрупкой, как скорлупка, глаза у нее запали, тело почти терялось в большом, не по размеру, свитере.

– Добро пожаловать в Бостон, – сказала Маура, когда они вошли в дом, причем Джейн несла чемодан Милли. – Извините за погоду.

Милли выдавила слабую улыбку:

– Даже не предполагала, что будет так холодно. – В громадном свитере она выглядела потерянной. – Вот, купила в аэропорту. Пожалуй, в него может влезть еще один человек.

– Вы, наверное, устали. Чашечку чая?

– Это будет кстати, но сначала мне нужно в ванную.

– Ваша комната дальше по коридору, дверь справа, там отдельная ванная. Пожалуйста, не торопитесь, устраивайтесь, как вам удобно. Чай может подождать.

– Спасибо. – Милли взяла свой чемодан. – Мне понадобится несколько минут.

Маура и Джейн дождались, когда закроется дверь гостевой спальни, и тогда Джейн спросила:

– Ты уверена, что тебя это не затруднит? Я пыталась придумать что-нибудь другое, но наш дом слишком мал.

– Все в порядке, Джейн. Ты же сказала, что это всего на неделю и что ты не можешь засунуть бедную женщину в отель.

– Спасибо тебе. Единственным оставшимся вариантом была моя мать, но там теперь настоящий бедлам, отец ее с ума сводит.

– Как она себя чувствует?

– Если не говорить о ее психотической депрессии? – Джейн покачала головой. – Жду не дождусь, когда она наберется мужества и выкинет его из дома. Беда в том, что она изо всех сил старается сделать всех счастливыми, а о себе забывает. – Джейн вздохнула. – Моя мать – святая.

«Вот уж чего никогда нельзя будет сказать про мою мать», – подумала Маура. Она вспомнила последнее посещение Амальтеи в тюрьме. Бездушные глаза, расчетливый взгляд. Даже опухоль, видимо, развивалась в Амальтее – зло внутри зла – как ядовитая матрешка. Теперь, когда ее пожирал рак, не стала ли она раскаиваться? Возможно ли искупление для такого существа? Через несколько месяцев, максимум через шесть, эти глаза закроются навсегда. «И я буду до конца дней мучить себя этими вопросами».

Джейн взглянула на часы:

– Мне пора. Скажи Милли, что я заеду за ней завтра около десяти утра, будет встреча с командой. Я просила бруклинскую полицию почаще присылать сюда патрульную машину, приглядывать за домом.

– Какая в этом необходимость? Никто не знает, что она здесь.

– Это для того, чтобы она чувствовала себя в безопасности. Ты не представляешь, как трудно было вытащить ее сюда. Ей кажется, мы привезли ее прямо в логово зверя.

– Может, так и есть.

– Но она нам нужна. Мы должны обеспечить ей комфорт, чтобы она не улетела домой.