Умирающее общество и Анархія

Во-вторых, когда происходят выборы, то теоретически вопрос о том или другом избранном должен зависѣть от рѣшенія большинства; на практикѣ же всегда бывает нѣсколько – шесть, восемь, десять и иногда и больше – кандидатов, и голоса избирателей распредѣляются между ними, не говоря уже о тѣх избирателях, которые, не находя среди толпы кандидатов представителя своего мнѣнія, подают голос в противорѣчіи сами с собою. Таким образом, избранный является здѣсь представителем опять таки меньшинства, уже второго.

В-третьих, когда избранные соберутся вмѣстѣ, то, теоретически, вопросы должны точно также рѣшаться среди них большинством, но на практикѣ и здѣсь мнѣнія дробятся на множество групп и подраздѣленій и, в результатѣ, рѣшающій голос остается за маленькими кучками честолюбцев, которые держатся посерединѣ между крайними мнѣніями и отдают свои голоса то тѣм, то другим, смотря по тому, что для них оказывается болѣе выгодным.

Мы видим, таким образом, к каким скромным размѣрам сводится пресловутое всемогущество избирателя; замѣтим при этом, что для того, чтобы не запутывать читателя, мы упростили вопрос и предположили, что каждый поступает честно и послѣдовательно. Если же мы примем в разсчет всѣ связанные с этим интриги, обманы, личные разсчеты, если мы вспомним, что, прежде чѣм стать окончательными, проэкты законов должны пройти через другое законодательное собраніе – Сенат, избираемый другою категоріею избирателей, если мы подумаем о том, что в Палатѣ находится пятьсот с лишним депутатов, а каждый избиратель выбирает только одного, так что его воля представляет не болѣе, как одну-пятисотую общей воли, да и то Сенат может ее еще сократить, то мы увидим, что участіе каждаго в управленіи так ничтожно, что его нельзя и вычислить.

Мало того: всеобщее избирательное право имѣет еще и другія вредныя послѣдствія в том отношеніи, что оно ведет к царству ничтожества и посредственности. Мы сейчас это докажем.

Всякая новая идея, идущая впереди своего времени, уже по этому одному имѣет за себя вначалѣ только меньшинство. Широких умов, способных ее воспринять и стать ея защитниками, бывает очень немного. Это – общеизвѣстная истина, из которой прямо слѣдует, что люди дѣйствительно развитые и обладающіе широким умом всегда бывают в меньшинствѣ. Большинство же стоит за среднія, общепринятыя идеи и выбирает того депутата, который, именно с цѣлью быть избранным, старается не идти наперекор предразсудкам и привычным взглядам избирателей. Чтобы сгруппировать вокруг себя как можно больше лиц, ему нужно, наоборот, сгладить нѣкоторые острые углы и приготовить цѣлый запас общих мѣст для разговоров с тѣми, чьих голосов он добивается. Чтобы не испугать их, ему придется показаться еще глупѣе, чѣм они, и чѣм он будет безцвѣтнѣе, ничтожнѣе и посредственнѣе, тѣм больше будет у него вѣроятности быть избранным.

Посмотрите на то, как идет жизнь всевозможных обществ – комитетов, профессіональных рабочих союзов, обществ взаимопомощи, различных обществ художников, литераторов и т. подобное: в их іерархической организаціи, основанной на избраніи, всѣ должности оказываются занятыми наиболѣе посредственными личностями – такими, которыя стоят ниже других по своему тщеславію, желанію выдвинуться и стать извѣстными или создать себѣ положеніе на счет других, по своей большей или меньшей склонности к интригам. Всякій независимый ум, стремящійся только к осуществленію своего идеала, всегда будет непріятно поражать тѣх многочисленных людей, которые слѣдуют только рутинѣ, и всегда такіе люди будут его травить. Тому, кто ищет правды и стремится к ея распространенію, некогда унижаться до мелких закулисных интриг, и его всегда побьет в избирательной борьбѣ тот, кто не имѣет за душою ничего своего, живет общепринятыми идеями и поэтому очень легко может сгладить различные острые углы (которых у него, впрочем, и нѣт), так чтобы не вооружать против себя никого. Чѣм больше мы будем стремиться удовлетворить всѣх, тѣм ниже должен будет быть уровень наших идей, тѣм полнѣе должны мы будем отбросить все новое и оригинальное, тѣм наши мысли будут ничтожнѣе, блѣднѣе и посредственнѣе. Вот к чему сводится вся избирательная система; это – ничто иное, как натянутая ослиная шкура, издающая звук только тогда, когда ее хотят заставить звучать.