Умирающее общество и Анархія

Возьмем другой примѣр. Мы знаем, что море удаляется от одних берегов и, наоборот, все больше и больше затопляет другіе. Волны набѣгают на плоскій берег, отрывают куски от почвы, завоевывая себѣ, таким образом, все большее пространство, а затѣм эти же самые куски почвы уносятся к другим берегам и там, наоборот, увеличивают область суши на счет моря. Работа эта происходит так медленно, что ее почти невозможно замѣтить: втеченіе столѣтія таким образом уносится всего нѣсколько сантиметров земли. И однако придет момент – может быть через десять, может быть через сто тысяч лѣт, не все ли равно? – когда стѣна суши не сможет больше сдерживать напор волн; она поддастся тогда под каким-нибудь одним ударом, и море наводнит прибрежную равнину, черпая новыя силы во встрѣчающихся препятствіях, пока не остановится у подножія какой-нибудь новой преграды, которая снова задержит его на болѣе или менѣе долгій промежуток времени, смотря по степени своей устойчивости.

То же самое происходит и в наших обществах. Общественная организація и созданныя для ея поддержки учрежденія являются преградами для прогресса; в обществѣ же, напротив, все стремится к разрушенію этих преград: идеи измѣняются, нравы преобразуются, понемногу подрывается уваженіе к старинным учрежденіям, которыя тѣм не менѣе существуют и хотят продолжать управлять попрежнему жизнью общества и личности. Эта медленная разрушительная работа может быть незамѣтной для поколѣнія современников. От времени до времени исчезают нѣкоторые прежніе обычаи или ослабѣвает какой-нибудь предразсудок, но это подготовляется так постепенно, что никто этого не замѣчает; только старики, сравнивая привычки своей юности с привычками смѣняющаго их молодого поколѣнія, видят происшедшее в нравах измѣненіе.

Но измѣнились только нравы, а общественныя учрежденія и общественная организація остались тѣ же: они попрежнему задерживают напирающія на них волны, которыя в безсиліи разбиваются у их подножья, лишь то там, то сям отнимая по камню. Этих камней волны в своем бѣшенствѣ могут оторвать цѣлыя тысячи. Что такое отдѣльный камень в сравненіи с могущественной каменной глыбой? Ничто; но волны уносят этот камень с собою и, вновь напирая на каменную преграду, бросают им в нее, бьют им в стѣну, как тараном, и отрывают еще нѣсколько камней, которые, в свою очередь, превратятся в новыя орудія нападенія. Борьба может продолжаться тысячи лѣт и скала будет казаться все такою же неприступною вплоть до того дня, когда, подрытая у самаго своего основанія, она рухнет под новым напором и даст широкій доступ торжествующим волнам.

Мы, несомнѣнно, были бы очень рады, если бы общественная эволюція совершалась медленно, непрерывно и без потрясеній; но это от нас не зависит. Мы, как пропагандисты, исполняем свою задачу, проповѣдуем идеи общественнаго обновленія, а эти идеи составляют ту каплю, которая просачивается в камень, долбит его и прокладывает себѣ дорогу к самому подножью скалы. Можем ли мы помѣшать этой скалѣ рухнуть и унести с собою всѣ тѣ подпорки, которыя вы построили для ея укрѣпленія?

Никто, кромѣ буржуазіи не заинтересован в том, чтобы общественное преобразованіе совершилось без потрясеній. Почему же, в таком случаѣ, вмѣсто того, чтобы пытаться сохранить скалу в том видѣ, как она есть, и постоянно подпирать ее, она, наоборот, не поможет нам срыть ее и устроить так, чтобы воды могли спокойно течь к плоским равнинам, унося с собою негодныя или вредныя части, которыя затѣм образуют отложенія на этих равнинах и послужат к возвышенію их уровня? Безумцы! они не хотят уступить ни малѣйшей доли своих привиллегій; как скала, они считают себя неуязвимыми для напирающих на них волн. Что значат для них тѣ немногія уступки, которыя рабочим удалось вырвать втеченіе всего цѣлаго столѣтія? Их привиллегіи так громадны, что опустошеніе почти незамѣтно. Но волны уже пробили брешь, уже борятся со скалою с помощью от нея же оторванных камней и скоро окончательно разрушат ее. Мы только содѣйствовали этой эволюціи; если же, благодаря безумному сопротивленію буржуазіи, она превратится в революцію, пусть пеняют на себя.

И, в самом дѣлѣ, стоит нам только посмотрѣть безпристрастным взглядом на окружающія нас общественныя явленія, чтобы увидать, что анархисты становятся революціонерами только в силу естественнаго хода вещей. Они убѣдились в том, что причина всѣх зол, от которых страдает общество, лежит в самой его организаціи, и что всѣ паліативы, предлагаемые политиками и соціалистами, совершенно неспособны внести какое бы то ни было улучшеніе, потому что они уничтожают только внѣшнія проявленія, а не самый корень зла.

Когда человѣк сыт, когда его потребности болѣе или менѣе удовлетворены, то ему легко ждать; но тот, кто испытывает и физическій и умственный голод, не может, раз только он понял причину существующаго зла, довольствоваться надеждой на лучшее будущее, а будет всегда стремиться перейти от теоретических соображеній к практическому дѣлу.