«Умрем же под Москвой!» Свастика над Кремлем

– Я уверен, что фюрер предпочел бы знать правду… – Конечно, – ответил ему Браухич. – Однако могу сказать, что фюрер очень недоволен создавшимся положением. В тылу у вас продолжает сражаться Ленинград, а теперь еще в самый канун осенней распутицы вы сообщаете мне о том, что вы не можете взять Вологду до наступления зимы. А что будет, когда пойдут дожди, а после ударят морозы? Постарайтесь преодолеть все ваши трудности как можно скорее, что, между прочим, и в ваших интересах, герр генерал…

Теперь Модель сидел и по этому же телефону отдавал приказ за приказом. И он еще не знал, что в британских портах уже формируется новый конвой, который должен будет доставить в Архангельск 320 танков «Матильда» и «Валентайн», а также полный комплект запчастей к ним. В конвой входили и танкеры с высококачественным авиационным бензином для новых американских бомбардировщиков А-20, отправленных сюда же из Галифакса.

Вместо этого адъютант сообщил ему, что прибыл эшелон, доставивший 20 новых танков Pz.IV с длинноствольными 75-мм орудиями, превосходящими по своим характеристикам 76-мм орудия советского танка Т-34. «С паршивой овцы хоть шерсти клок», – вспомнилась генералу забавная русская пословица, и он тяжело вздохнул.

* * *

В Багдаде фельдмаршалу Александеру на стол легла сводка боевых действий за 13 сентября.

– А еще, – доложил ему адъютант, – наше бюро особых операций размножило и распространяет среди арабов сделанные на арабском переводы речей Гитлера. Пусть почитают, что согласно его расовой теории в нацистской иерархии они стоят выше только лишь евреев и обезьян. Надеюсь, что это заставит их задуматься…

– А как много арабов умеют читать? – спросил его Александер.

* * *

Куда менее уверенно чувствовал себя в это время Хайнц Гудериан в своем штабе в Тебризе. В его распоряжении не было ни топлива, ни боеприпасов, ни свежих соединений. Силы его авиации были на исходе. Горные перевалы контролировались курдами.

Зато на столе его ждал приказ ОКХ из Лётцена: «Немедленно начать наступление на Керманшах, чтобы прервать вражеские коммуникации по дороге Тегеран – Багдад». «Откуда у меня могут быть силы для наступления? – подумал Гудериан. – Там что, все с ума посходили? И о каких дорогах здесь вообще может идти речь?»

Он вспомнил недавно услышанный им рассказ шофера из транспортной колонны, коротавшего с молодыми солдатами вечер у костра. Генерал тогда подошел к ним совсем близко, но в темноте его не узнали, и он услышал для себя немало интересного.

– Здесь, в пустыне, – рассказывал водитель, – летом так жарко, что приходится ездить в одних трусах, но все равно ощущение такое, словно тебя засунули в раскаленную печь. Там, где камни, – еще ничего, ездить можно. Но там, где пески, – это сущее божье наказанье. Все барханы похожи один на другой, дорогу постоянно заносит, поэтому приходится полагаться не столько на карту, сколько на компас. Хотя случается, что и он врет из-за сильных магнитов, с которыми мы все ездим. Получается, что и так, и этак, а все равно плохо.

– А зачем же вам тогда магнит? – удивился какой-то солдат.

– Да без него в песках никуда, – заметил ему водитель. – Песок такой сухой и сыпучий, что если не дай бог что-то у тебя сломалось, а ты чинишь машину и уронишь в него деталь, то можно считать, что она в нем просто потонет. Только с помощью магнита ее и отыщешь, а так без него никаких запасных частей не напасешься. Правда, как-то Макс Вернер уронил в песок пробку от радиатора, да еще и наступил на нее. Полез водить по песку магнитом, а ему оттуда как выскочит закованная в цепь рука со скрюченными пальцами, ну он тут же в обморок и хлопнулся. Хорошо еще, что мы были неподалеку и пришли ему на помощь. Между прочим, там в песке оказалась самая настоящая высохшая мумия, да еще в цепях. И я этому совсем не удивляюсь… Как-то раз мы попали в песчаную бурю и гнали так, как если бы за нами летели «Спитфайры». Это надо видеть, ребята, да-а, видеть!

– Ну, а еще что? – продолжал расспрашивать шофера новобранец. – Какие вам еще довелось пережить приключения?

– Приключения? Ну я бы не сказал, что это приключения, парень. Здесь война, а не игра в индейцев. Вот еду я, к примеру, вчера. Вижу бархан, а на бархане всадник во всем белом и на верблюде.

– Ну и… – И… увидел меня, скинул винтовку с плеча и давай палить. Три дырки в капоте, одна в боковом стекле. В меня только чудом не попало.

– А почему же он стрелял? – Не задавай-ка глупых вопросов. Курд он был, потому и стрелял.