Унаги с маком или Змее-Week

Одинаково неприятно было видеть буянящего футбольного болельщика или беснующегося свидетеля какого-то дня в экстазе своей веры. И не важно, в кого верит фанатично настроенный человек – в духа пустыни, в тэтана, в Спасителя, в Ктулху. Важно, что он к этой вере идет через посредника и что этот посредник также идет через посредника. Образуется колоссальная сеть, накинутая на человечество. И не нужно быть гением, чтобы увидеть, как тонкие, но прочные нити уходят не вверх – нет! – много чести! – в сторону, в какую-то иномерную, внечеловеческую сторону. И все эти нити сплетаются в канаты, а все канаты – в один толстенный трос.

Нестор вспомнил, как живописал этот «канатно-сетевой» образ однажды в разговоре с Ниной. Вот идут люди толпами. На какой-нибудь День всего и вся. Не знают они ни терапевтического воздействия веры, ни онтологического значения религии; они идут, влекомые нитями, канатами или липкой лентой, и стекаются в один мощный поток – Человечество. Жена тогда спросила, зачем ему мозг загораживать. И действительно – зачем?

Вот сейчас Нестор бредет в некое пивное заведение, навстречу с неким человеком, представляющим некую контору. А не являются ли все эти трепетные инсинуации лишь фикцией, не играют ли обе конторы (и еще десятки таких же контор) в одни ворота? И не стал ли он, Нестор Иванович, лишь – даже не мячом – травинкой на чужом поле?

81

«Не слишком ли я стал мнителен?» – сам себя укорил Нестор. Но тут же простил сам себя за этот грех. Легко ли человеку, простому, пусть и «талантливому и перспективному», вывернуть наизнанку собственный мир, перестать верить своим глазам, полностью переписать всю парадигму такой уютной системы жизненных координат? И не просто переписать и успокоиться, а ежедневно, ежечасно вносить в эту новую систему корректировки?

Даже не так. Нестору за последние три года пришлось открыть для себя, что в мире нет какой-либо устойчивой системы. Систем множество, все они пересекаются, наслаиваются друг на друга, противоречат друг другу, а порой и взаимоуничтожаются. И человек в этом доме Маурица Эшера блуждает по вывернутым лестницам, попадает в невозможные по геометрии и сути помещения, сам становится комнатой и макрокосмом, а потом прячется тараканом за плинтусом в очередной кухне со столом на потолке и стульями на стенах.

Легко ли было узнать, что реальный, конкретный, привычный мир Бытия, который можно воспринять на физическом уровне любым органом чувств – нереален, а иллюзорный, вымышленный, несуществующий для перцепций в традиционном понимании мир Небытия – реален?

Вот, например, эта квантовая социология, законы которой так часто приводит от случая к случаю Наставник. В чем ее суть?

Главное, что уяснил Нестор: процесс общения непрерывен. Даже находясь в одиночестве, человек продолжает пребывать в коммуникационной сети. Речь идет не только о возможном потреблении в этот момент массмедийного контента или о разговорах по каким угодно средствам связи. Хотя и о них тоже. Но в этот момент одиночества, как такового, нет. Речь идет даже не о каком-то полумифическом сопряжении с акашическими хрониками или о взаимодействии с антропосферой, иже ноосферой, в качестве активного, функционального элемента.

Коммуникация предполагает некий посыл, направляемый адресантом к адресату. Вербальный, невербальный – не суть. Знаки, жесты, символы – не важно. Художник с кистью или автор с пером, музыкант с инструментом или химик с пробиркой. Сновидение, шизофренический бред, бодрствование… Любой рукотворный предмет вне зависимости от присутствия или отсутствия наблюдателя. Это всегда послание, это всегда его прочтение.

Общение непрерывно. Это данность. А поскольку именно коммуникации лежат в основе любой социальной деятельности, любого социального действия, то можно говорить о наличии некоего социального поля. Там, где существует система с неограниченно большим количеством степеней свободы, нужно говорить именно о квантовом поле. Квантовом социальном поле.

И в этой квантовой социальной системе есть свои законы. Их, как и степеней свободы, неограниченное множество. И первый из них: нельзя не думать об обезьяне. Или, другими словами: нельзя наблюдать за этой системой со стороны и при этом автоматически не стать ее частью.

Коммуникативный акт представляет собой обмен информацией, а значит, информация – основная составляющая любого коммуникационного акта. И храниться она должна строго на определенных, отведенных ей местах, иначе информация, постоянно стремящаяся к хаосу, становится всесокрушающей силой. Для такого хранения и существует Тамас.

Самым парадоксальным законом квантовой социологии является закон презумпции доверия. Любой потребитель информации, по сути и естеству, должен доверять потребляемой информации. Иначе теряется смысл самого коммуникативного акта и рушится вся система.