Унаги с маком или Змее-Week

– «Есть и Нагини, собой нагие и прекрасные, влюбляющие в себя мужчин с первого взгляда. А человеческие женщины пленяются мужчинами-Нагами, рождая нежных и пригожих младенцев с «водяной сутью». Ведь Наги – еще и духи вод, – рек, озер, источников, фонтанов, прудов – пусть и мир их, Нагалока, составляет самый нижний ярус мира подземного».

Голос стих. Нестор попытался повернуть голову на подушке так, чтобы увидеть чтицу, но не смог. И тогда просто спросил хрипло:

– Что это?

– «Пураны», – так же мелодично ответил голос. – Уточнить какая именно из «Пуран»? Это вольный перевод с санскрита.

– Не стоит. Кто Вы? Зоенька, это ты?

Вместо ответа голос продолжил чтение. Вернее, начал новое, отличное по теме и стилистике:

– «Великая тайна окружала всё вокруг. Божественная София приблизилась ко мне».

– Это ты, Соня? – прервал Нестор.

Он почувствовал, что на его лоб легла женская нежная рука. Ответа не последовало. Чтение продолжалось:

– «От неё исходил чудесный аромат мира иного. В руках она держала золотую чашу в виде вечного цветка Любви, раскрывшего множество своих лепестков в божественной чистоте их первозданного сияния. В чаше искрился золотистый напиток. Кротко возложив мне руку на голову, второй рукой прекрасная София поднесла чашу к моим губам и стала поить золотистым напитком».

Нестор почувствовал, что к его губам поднесли какой-то сосуд. Сделать глоток не получилось – для этого нужно было оторвать голову от подушки. Но несколько капель омочили губы. Видимо, его собеседнице этого показалось достаточно: она оторвала сосуд от губ Нестора, а руку – от его разгоряченного лба.

– Мама? – зачем-то спросил Нестор.

Но загадочная декламаторша вновь не ответила и продолжила чтение:

– «Благодатная услада начала разливаться по всему моему существу. Я видел, как убывает из чаши эта искрящаяся божественная жидкость, вливаясь в меня, но я не ощущал её во рту, не чувствовал её вкуса. Однако явно ощутил, как неземное тепло начало растекаться внутри меня, словно омывая пустой сосуд моего тела: сначала по рукам, потом по груди, животу, ногам»…

– А это что?

– Это записи одного из тамплиеров, рыцаря Храма Эврара. Не мешай! – требовательно-шутливо приказала чтица и продолжила:

– «А затем наполнило стремительным потоком неугасающего сияния всё моё существо с ног до головы, пробуждая в моём сердце беспредельную радость и благодать. Когда последние капли этой чудесной жидкости истекли в моё тело, София устремила на меня свой нежный взор, полный божественной Любви».

И тут Нестор вспомнил, что в его жизни уже были Вера и Надежда. Оставалось встретить только Любовь.

– Любовь? Вас зовут Любовь? – почти закричал он; ему так казалось, на самом деле он не издал ни звука.

– Каждый мыслящий человек, – вдруг сказала девушка, как учитель на уроке, – видит противоречие между реальным содержанием и постулируемой формой. Как же избавиться от желания найти того, кто это противоречие создал?

Потом помолчала и продолжила чтение:

– «И словно разверзлось что-то внутри, прояснился ум и я почувствовал в себе открытие неведомого источника могучей силы. Внезапно меня озарило понимание Бессмертия, словно распахнулась дверь в мир иной. И мне открылась Мудрость» … А теперь тебе пора, – сказала незнакомка.

И Нестор рухнул в кроличью нору.

88

Они шли по длинному коридору, очень напоминающему коридоры Центрального управления Раджаса. Только Нестор знал, что это не Раджас. Впереди шел человек. Шел весело, с задором, широко размахивая руками и почти подпрыгивая. Это был девятиклассник Евгений Гуляйков.

Нестор попытался догнать впереди идущего, но потом вспомнил, какова его роль и какие опасности подстерегают его в чужом сновидении. Но разговаривать было можно. И даже нужно. Нестор почти без усилия перевоплотился в милого добродушного змея.

– Эй! – тихонечко окликнул змей.

Человек впереди остановился, но не обернулся. А потом зашагал еще быстрее и еще увереннее. Через несколько минут они оказались на свежем воздухе, миновав тяжелую темную двустворчатую дверь. Дверь была не из дерева, она казалась какой-то искусственной, как, впрочем, и все здесь. Огромное здание, перед которым они оказались, тоже выглядело слепленным из картона. Картинные облака нависали над головами. По картонной стене вился пластмассовый плющ.

– Эй! – окликнул змей чуть более громко.

Гуляйков не обернулся, но ответил:

– Привет! Ты кто?

– Приезжий, – ответил змей.

– Откуда ты?

– Издалека, – сказал змей. – С другой планеты.

– Значит, наши уже установили контакт? – обрадовался мальчик. – Ты с Марса?

– О, нет, – печально возразил змей. – Моя планета намного меньше. Это всего лишь скромный астероид. Его называют Б-612. Я подвозил туда одного паренька недавно.

– И что у вас есть? На этой звезде?

– Это не звезда. Звезды большие, на них есть все. А это маленький астероид. На нем нет ничего.

– Так не бывает, – не поверил мальчик. – В любой стране есть нефть, газ, заводы, люди, телевидение.

– У нас есть Роза и Барашек, – поспешил оправдаться змей.