Унаги с маком или Змее-Week

На Восьмом километре он был через двадцать минут после звонка Наставника. Наставник уже ждал его. Нестор снял шлем и улыбнулся навстречу, но Кир был серьезен, даже хмур.

– Не глуши! – сказал он, указывая на «Змея».

– Поедем куда? – удивился Нестор. – Я неуверенно с седоками, но для Вас – попробую.

– Салфетки взял? – строго спросил Кир.

Нестор кивнул. Его так и подмывало сказать голосом волшебного кота сира Людовика из кинофильма «Мэри Поппинс, до свидания»: «Майкл, Джейн, Ваши шарррики?», но Нестор сдержался. Просто молча кивнул. Наставник вздохнул, как показалось, с облегчением.

– Подгони к лазу, – попросил Кир.

Нестор послушно, только ногами, подрулил свой кастом почти вплотную к муравейнику, через который ему уже столько раз случалось проникать в Раджас. Совершенно дикая ситуация. Очередное испытание, только теперь для новоиспеченного Нага Третьего дна? Кстати, что там Зоенька говорила о Третьем дне? Кажется, о каком-то праве на личный эскорт?

Нестор так и не понял, что сделал Наставник, но земля разверзлась.

И вот они уже стоят в каком-то неимоверно величественном туннеле, в самом его начале.

– Апокалиптическая галерея? – узнал Нестор.

Кир молча сел за спину наезднику, крепко обхватил его за талию и приказал:

– Мчи!

Нестор выжал сцепление и тронул ручку газа. «Мчать» сразу не удалось: седоков за спиной возить случалось редко. Жена это дело не любила, так что – несколько средней успешности опытов с друзьями да со случайными девушками. Чуть повиляв, Нестор все-таки словил равновесие и прыгнул через вторую передачу на третью и следом, почти сразу, – на четвертую. «Змей» решил не обижаться на перегруз – двигатель весело и четырехтактно запел. Машина понеслась к свету в конце туннеля.

– Догоняй! – заорал Кир за спиной.

– Кого? – так же проорал Нестор в открытое забрало шлема.

– Наших!

92

Тьма туннеля не позволяла различать дорогу. Далекий свет давал только направление. Мчать на мотоцикле, даже с включенной фарой, по кромешному пещерному лазу – не очень комфортное занятие.

Нестор попытался смотреть душой. Для Нага – это совершенно естественное свойство, как дышать. Но Нестор не перевоплотился. Сейчас он был человеком и мчался по неизвестной дороге с седоком за спиной (байкеры называют пассажира «рюкзак»), и дорога эта грозила рытвинами, ухабами, трамплинами, колеями, даже пропастями.

Он стал вспоминать слова Наставника: «Чем Наг отличен от обычного человека? – говорил тогда Кир. – Мышление торговца – денежное. Только так он добьется успеха. Чтобы стать успешным на выбранном поприще, юрист должен мыслить юридически. Верующий мыслит религиозно. Наг вне всего этого. Не выше, не ниже – просто вне. Он мыслит душой и ею же видит сущность людей и вещей».

Как ни странно – получилось. И все изменилось вмиг. Они были в туннеле не одни. Далеко впереди оказалось живое облако. Наверное, это и были те самые «наши». Немного спустя, когда мотоцикл почти сравнялся с последними, Нестор узрел пугающую картину.

К выходу из туннеля, все в едином порыве, в одну сторону изо всех своих сил бежали люди, скользили змеи – от маленькой змейки до огромного Нага, было даже несколько таких же мотоциклистов, как и он. Существ в потоке не сотни и даже не тысячи – это плыла нескончаемая живая река, ограниченная по ширине только стенами тоннеля.

Нестор сбавил скорость, приноравливаясь к общей скорости потока. Прошло немало времени, пока они добрались до залитой солнцем поляны. Это было то самое кем-то и зачем-то перепаханное поле у Белого Ясеня.

Оказываясь под лучами солнца, эта многотысячная рать распадалась в стороны. Каждый знал свое место, каждый торопился занять его. Кир указал Нестору вправо.

– Туда пробирайся, там наша позиция.

Нестор пока решил не спрашивать, что за позиция – от слова нехорошо повеяло военной терминологией. Спустя полчаса Наставник похлопал подопечного по плечу: «Стоп».

Кир слез с мотоцикла и жестом предложил Нестору снять шлем.

– Глуши и разомнись, пока не началось.

– Да что началось? – взорвался Нестор. – Что происходит?

Кир стоял, широко расставив ноги и высоко задрав лицо – к солнцу.

– Аристотель говорил, что долгую жизнь Нага можно предпочесть короткой человеческой только при прочих равных условиях, – мечтательно сказал Наставник.

Потом помолчал и внимательно посмотрел в глаза подопечному. Прямо в глаза. И стало жутко. Потому что Наставнику – и это было видно по его глазам – тоже было жутко.

– Ты на войне, мой друг. На битве. Третья шеренга, восьмая колонна, правофланговая позиция. Если быть честным – здесь располагают пушечное мясо.

– Какая война? – запаниковал Нестор. – Какая битва?

Потом, вспомнив картины на стенах туннеля, сник совсем:

– Последняя?

Кир покачал головой:

– Это на стенах в галерее ты видел картины последних битв. Так вот, это – не она. Нет битв первых и последних. Есть битвы настоящие. И вот это – она. Это настоящая битва, которая для тебя – первая, и для многих станет последней. И мир после нее не исчезнет. Он просто станет другой. И, может быть, без нас с тобой.

– Но мне это не нужно. Жена, Антон…