Унаги с маком или Змее-Week

— Георг Третий страдал порфирией, — поправил Нестор. — Но Вы правы: припадки начались в 1789 году…

— В год французской революции! — поставила точку Лиза.

— Именно! Наполеон в 1806-ом году распускает Священную Римскую империю. Не проходит и десятилетия, как разрозненные пять королевств Германии, вольные герцогства, княжества и города — всего тридцать восемь государств — объединяются в Германский союз. И в том же году Пруссия, Австрия и Россия создают Священный союз, призванных сохранять прежний монархический порядок, а не создавать novus ordo seclorum…

Евгений узнал знакомую латинскую фразу и уже показывал своему соседу по парте Большую печать США, изображенную на однодолларовой купюре. Макс Зурабов мрачнел — он уже стал чернее тучи. Много, ох, много предстоит вложить педагогического труда…

61

На большой перемене не удалось позвонить ни отцу, ни жене: Нестора вызвали к директору. Антонина Николаевна руководила школой последние шесть лет. Занималась исключительно администрированием, в учительские дела старалась не вмешиваться. Для таких дел имела завучей и руководителей методических объединений. Ей удавалось держать хрупкий баланс на острие бритвы между благоволением высшего начальства и уважением сотрудников. Вызов в кабинет директора — дело редкое, а потому особое — коллеги в учительской ждали развернутого повествования «по итогам».

Девочка-секретарь молча показала рукой на открытую дверь: «Заходите, свободна». Антонина Николаевна читала что-то из периодики. Отвлеклась быстро, улыбнулась, поздоровалась.

— На ковер? — полушутя поинтересовался Нестор.

— Что Вы! Наша гордость. Какой ковер?

Директор протянула Нестору Ивановичу собственный мобильный телефон, весьма консервативной модели, с кнопками и небольшим дисплеем. Нестор обладал почти таким же — «рабочая лошадка», минимальный функционал, ничего лишнего.

— Вами интересовались. Некий мистер Герман из какого-то Фонда инвестиционного развития. Я не совсем поняла, но его порекомендовали из управления, попросили посодействовать. Если я наберу, Вы сможете с ним сейчас поговорить?

Нестор неуверенно кивнул — разве есть другие варианты? — и взял гудящую трубку.

— Да? — сказал голос с суровым «шпионским» акцентом.

— Это Нестор Иванович, учитель истории. Сказали Вам перезвонить…

— О, да-да! — обрадовалась трубка. — Мы читаем Ваш article в historical magazine. «Personality history or the history of the personality».

— Последняя статья, — подтвердил Нестор Иванович. — «Личность истории, или История личности».

— Absolutely! — возликовала трубка вновь. — Deduction-induction, two-pronged approach!

Нестор Иванович с трудом разбирал смешанный говор, он не мог понять, что именно от него хотят. Все это напоминало ему либо розыгрыш, либо плохо режиссированный фильм о шпионах империализма с бездарным актером второго плана и Нестором в главной роли.

Все же, после долгих минут разговора удалось выяснить, что Фонд, представляемый в данном городе и данном государстве мистером Германом, хотел бы способствовать развитию исторической науки в данном государстве и в данном городе, выделив некий гранд лично мистеру Нестору, а также организовав рабочий тур в другое государство — либо в Европе, либо за океаном («We are thinking about this, Mr. Nestor!») для стажировки лично мистера Нестора. Вопрос этот важный и безотлагательный, требует немедленного обсуждения («When can You meet?») в названном ресторане.

И был назван ресторан средней руки совсем недалеко от школы. И было назначено время, удобное для двух сторон: спустя тридцать минут после последнего урока. И пришлось Нестору дать согласие на встречу под одобрительную улыбку Антонины Николаевны — директор видела, что все хорошо, что все довольны, что — а чем Фонд не шутит? — даже для школы в таком раскладе возможны неожиданные благостные сюрпризы. Однако первая мысль, посетившая ошарашенного таким форсажем событий Нестора была: «Что бы сказал по этому поводу Иван Несторович?».

Планы менялись. Теперь перед «Варяком» нужно было встретиться с мистером Германом, а это — три квартала в другую сторону. Нестор очень редко бывал здесь — вроде рядом, а ходить сюда было незачем. Словно другой город.

По дороге Нестор достал телефон, планируя позвонить Нине. Он даже выбрал ее номер в непринятых, оставалось лишь нажать кнопку вызова. Все как-то не решался.

Он шел по почти незнакомой улице с телефоном в руке и смотрел по сторонам. Он помнил, что скоро парламентские выборы, что страна вступила в период предвыборной агитации. Об этом просто кричали огромные плакаты политической рекламы.

Плакатов было множество, по обеим сторонам проезжей части. Никакой другой рекламе — торговой, имиджевой, социальной — не было нынче места на бигбордах. Город, как и страна, был эпидемически захвачен предвыборной гонкой.